Она покачала головой и отвернулась, будто сейчас небо за окном интересовало ее больше всего.
– Лиза, если бы я умер, мы же не могли бы пожениться, верно? А я стал одной ногой в могиле в буквальном смысле этого слова. Так вышло, что теперь поделаешь?
– Мы справимся, – сказала Лиза твердо, – будем держаться вместе, вот и все.
Он покачал головой и осторожно провел кончиками пальцев по ее щеке, смахивая слезу.
– Не плачь, пожалуйста! Ох, Лиза, я же помню, что тебе пришлось пережить в юности, и очень не хотел, чтобы ты проходила через это снова, поэтому ничего не говорил и особенно просил молчать своего придурка-брата.
– Да засунь свою любовь! Не в этом суть сейчас!
Руслан сжал ее руку, такую маленькую в его ладони. Вспомнил, как любил, чтобы она положила ему руку на живот, и представлял, что это портал, по которому они обмениваются мыслями. Смешно, но иногда ему действительно удавалось угадать, о чем она думает, или просто сказать что-нибудь впопад.
– Я люблю тебя, – повторил он, – но я и хирургию люблю, а работать больше не смогу все равно. Так и мы. Понимаешь, когда я представлял, как мы поженимся, я видел себя отцом семейства…
– А вдруг у нас не получились бы дети?
– Ну все равно. Я хотел, чтобы ты была за мной как за каменной стеной и гордилась бы своим мужем. А роль обузы для меня неприемлема, уж извини. Я верю, что сейчас тебе все это неважно, наверное, ты даже не понимаешь, что вместо преуспевающего хирурга имеешь дело с одноногим инвалидом без специальности.
– Ну что ж, – улыбнулась Лиза сквозь слезы, – как-нибудь прорвемся.
– Я не хочу прорываться. Болезнь не оставила мне выбора, так позволь мне самому выбирать хотя бы из того немногого, что осталось.