— Вот увидишь! И только попробуй надавить на жалость! Сама виновата! Беременностью Макара не разжалобить! Максимум, на что ты можешь рассчитывать — пинок под зад! И поверь, это будет еще по-божески! Надеюсь, ты меня услышала и свалишь отсюда при первой же возможности! Не мешай нам жить!
Я перестала понимать суть этой абракадабры еще где-то на середине.
Она же забросала меня камнями. Засыпала с головой. Закопала под толщей бессмысленных обвинений.
Кома... Это именно то слово, каким я могла охарактеризовать свое временное состояние.
Я пребывала в эмоциональной отключке.
Настолько она загрузила меня, что мне не сразу удалось вычленить из ее пылкого монолога какую-то отдельную фразу и разобрать ее по кусочкам для более детального анализа.
В голове была сплошная каша. Все смешалось.
Макар, жалость, беременность, пинок под зад...
Зато я наконец поняла, что Оля знает меня. Причем знает очень хорошо.
Столько подробностей она вылила на меня... И пускай, это было лишь ее тупое и ничем необоснованное видение.
"Оля знала и то, что Макар изменил, и то, что он потоптался по мне, и даже про деревню... Чуть-чуть, правда промахнулась с последним.
Но с каким же извращенным удовольствием она это говорила. Она испытывала кайф от того, через что мне пришлось пройти.
Еще бы ей не радоваться! Макар ведь решил порвать со мной ради нее!
Из-за нее!
Так может, она судит меня по себе? Не я расчетливая дрянь, а она?
Боже...
Кажется, дошло...
Кажется, я наконец пришла к разгадке.
Да, тогда, когда уже больно и не надо... Когда это ничего не решит, не изменит. Тем не менее в моей голове наконец сложился пазл воедино. Заполнились все пробелы.
И если моя гипотеза верна, в настоящую секунду я смотрела не просто в лицо девушки, с которой мне изменили, на которую меня променяли. Есть вероятность, что я смотрела на того самого ""доброжелателя"", приславшего мне неопровержимые факты измены.
Я смотрела и упивалась ее необоснованной злобой. Улыбкой, за которой скрывалась неуверенность в себе. Я тоже наслаждалась, но наслаждалась затаенным страхом потерять все... Отчаянием, поселившимся на дне ее глаз.
— Это ты сделала. Это твоих рук дело, — неуверенно слетело с моих уст, и это было всего-навсего предположение, дабы отследить реакцию.
Оля резким жестом перебросила свои волосы через плечо и, вскинув вверх подбородок, сложила руки на груди.