— До чего быстро вы смогли разобраться с этим проклятием! Лучшие специалисты у нас и за рубежом не смогли, а вы — раз — и так быстро… — с нескрываемым намеком восхитилась она.
— Знаете, — скопировала я доверительную интонацию собеседницы и тоже наклонилась к ней навстречу. — Если бы ваши эксперты заглянули в одну из моих монографий, то, возможно, они не были бы так озадачены!
Я ступала сейчас на тонкий лед и сама не могла поверить, что меня это не волнует. Просто какая-то сила внутри меня требовала отыграть роль полностью.
Я устала. Я устала притворяться робкой Лизой Миллс. Я устала притворятся бесстрашной Джессикой Хайд.
А быть собой для меня — это значит, рыться в фолиантах. Заниматься расчетами и формулами. С головой закопаться в мою драгоценную теорию магии крови. И не видеть больше никогда этих светлых, этих темных, этого идиотского искусственного разделения, не видеть больше ни-ког-да ничего этого! Господи, казните уже меня скорей, я вас всех видеть уже не могу! Я вздохнула и произнесла вслух не всё то, что думала об окружающей действительности, а то, чего требовало следование информационной безопасности легенды:
— В некотором роде я участвовала в разработке проклятия, которым поразили мистера Тернера.
Офицер Харрис взглянула на меня с интересом:
— Да. Об этом я тоже хотела с вами поговорить.
— Ну, раз вы всё знаете, значит, я могу не объяснять! — обрадовалась я, но, как оказалось, преждевременно.
— Не так быстро, мисс Миллс. Объясните, пожалуйста, что вы подразумевали под словами «в некотором роде» и при чем тут ваши монографии.
— Не все, а одна из них, — поправила я Элен Харрис и пояснила: — Прием с энергетической структурой, оплетающей энергетические каналы, был мной разработан до начала войны и описан в той самой монографии. Там этот конструкт рассматривал как один из этапов лечения людей, пораженный проклятиями крови.