На каждом ухабе маленький потрепанный чемодан, который мне выдали в составе «личных вещей», больно бил меня по коленям. Что в нем — я понятия не имела. При задержании при мне и на мне были только желтое домашнее платье и туфли, в которые меня сейчас и переодели, после чего — вручили эту ношу. С этим самым расплывчатым пояснением — «личные вещи».
А еще на каждом ухабе дама из конвоя одаривала меня таким взглядом, будто я лично выкопала на дороге эти ямы. Впрочем, вполне возможно, оно так и было.
Фургон остановился, и меня выволокли на улицу. Я не сопротивлялась и не упиралась, но конвоирше, очевидно, доставляло особенное удовольствие меня подпихивать и подгонять.
Машина стояла возле двухэтажного дома в ряду таких же, словно сошедших с картинок о мирной и процветающей жизни. Ступеньки крыльца. Мелодично тренькнувший звонок.
Я чувствовала, как сердце начинает биться чуть быстрее.
Приближающиеся шаги. Щелчок замка. И дверь открылась, явив нам высокую, чуть полноватую женщину с идеально уложенными седыми волосами. Она окинула недоуменным взглядом меня с потрепанным чемоданом и еще более недоуменно уставилась на мое сопровождение в форме тюремного офицера.
— Мисс Лиза Миллс доставлена для отбывания наказания, — отрапортовала конвоирша, вытянувшись по струнке.
— Какое еще?.. — пробормотала дама себе под нос и обернулась, чтобы крикнуть куда-то вглубь дома. — Мэтт?
Снова шаги. Я взглянула на лицо мужчины, шире открывшего дверь, чтобы увидеть, в чем дело — и сердце, и без того слегка пошаливавшее, ухнуло в пятки.
— Мэттью Тернер, сэр? — холодно уточнила конвоирша и после спокойного кивка возобновила свою скороговорку. — Мисс Лиза Миллс доставлена…
— Я в курсе, — голос был негромкий, но какой-то веский и лично меня пробирающий до мурашек по позвоночнику.
"— Есть, сэр, — козырнула женщина, с которой мы провели незабываемые полчаса на ухабистой дороге, повернулась на каблуках и спустилась по ступенькам, чтобы сесть в машину и никогда больше мне не встретиться на жизненном пути.