– А потом ещё курицу ели. Она каждый раз приносила жареную курочку...
– Свет включать не было необходимости. Как следствие, отпадала надобность в светомаскировке. Верно?
– Точно. На фига нам свет?
– Потом ты в течение полутора часов гулял по свежему воздуху. Приходил обратно, падал в кровать и мгновенно засыпал, уставший и довольный.
– Да. Ну и что?
– Ну и всё. Налицо типичный синдром отмены. Теперь у тебя нет всего этого. Нет девчонки, нет добавки, нет уверенности в правильности вчерашних действий, но появилась масса свободного времени, которое ты не знаешь, как использовать.
– Вывод?
– Да, Вася, вывод. Теперь тебе понятно, отчего ты весь вечер так себя ведёшь?
Вася долго смотрел на меня отсутствующим взглядом, затем вздохнул и выдал окончательное заключение:
– Да всё понятно, чего там... Короче так: если ночью не придут, завтра надо будет менять позиции. В смысле, драпать отсюда куда-нибудь. Надо будет с Ивановым поговорить...
– О господи... – вывод, сами понимаете, для меня был неожиданным и весьма огорчительным.
* * *Проснулся я посреди ночи от того, что кто-то настойчиво теребил меня за плечо и жарко шептал на ухо:
– Подъём! Подъём, блин! Давай, одевайся, блин...
Я узнал Васин голос, протёр глаза, но некоторое время не мог понять, что происходит и где я вообще нахожусь. Вокруг была кромешная мгла, чуть-чуть разбавленная каким-то странным, еле различимым зеленоватым свечением. За окнами монотонно шумел дождь, слышно было, как где-то совсем рядом капли гулко ударяют по листовому железу.
– Ты че разлёгся? – в Васином шёпоте бушевало возмущение. – Бегом давай – форма четыре!
– Вот же послал бог урода... – Я перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову – вставать смертельно не хотелось, под такой дождик можно спать вечно...
– Подъём! – Вася-изверг содрал с меня одеяло и сказал кому-то: – Сказал?
– Сейчас подойдут, – так же шёпотом ответил из мглы голос Петрушина.
Я сел на кровати, на ощупь нашёл спортивный костюм и стал натягивать штаны. Чего это они тут устроили?
Теперь понятно было, откуда идёт зеленоватое свечение. На полу, между нашими кроватями, лежал Лизин тепловизор и неброско отсвечивал компактным экраном. На экране были видны десятка три красных точек разной степени яркости.