Я слабенько разбираюсь в разрешающих способностях ночной оптики, но Васе можно верить. Если сказал, что прибор тут «не катит», значит, так и есть.
Итак, мы сидели в бытовой комнате и выглядывали в коридор. Вход в фойе – в семи метрах, дальше – дверь на лестницу.
– Мы сядем под лестницей, – сообщил Петрушин. – Они из темноты, несколько секунд, по-любому – концентрация на световом пятне из фойе. Нам хватит. Вася, ты меня видишь?
– Вижу.
– Годится. Идёшь сзади, слева, в двух метрах. Шум был где-то в середине корпуса, значит, пойдут мимо нас.
– Мы с Костей берём двух первых, – подхватил сообразительный Серёга.
– Не берёте, а валите, – мягко поправил Петрушин. – Возню услышите – считаете ровно до семи. Потом огонь по силуэтам.
– А если вы не...
– Мы успеем. Нам надо пять секунд. Две – запас.
– Да всё ясно, идите уже!
– Делаете по три выстрела и тотчас же ныряете обратно в бытовку, – торопливо закончил Петрушин. – Вряд ли вы их кончите сразу. Кто выжил – откроет по вам огонь. Точнее по коридору, но вас уже не будет. Мы его возьмём. В любом случае: три выстрела – спрятались, больше не стрелять! Иначе по нам попадёте.
Где-то в середине коридора послышались едва различимые звуки. Кто-то осторожно возился с замком.
– Потрудимся же, братие, – одними губами провозгласил Петрушин, и они с Васей двумя неслышными тенями метнулись к лестничной клетке.
В коридоре вновь воцарилась тишина. Видимо, те, за дверью, прислушивались. Затем возня с замком возобновилась...
Я стоял, прижавшись спиной к дверному косяку, сжимал в руке ребристую рукоять пистолета и под странно ровное дыхание Серёги лихорадочно взвешивал наши шансы. Полковник, оказавшийся временно не у дел, отошёл в глубь бытовки, чтобы не мешать нам.
Голова – это, конечно, хорошо... Но гораздо лучше, когда в такой ситуации рядом с тобой «руки» – Вася и Петрушин.
Но шансы сразу убить двоих или просто даже «выключить» на время – минимальные. Во-первых, мы не знаем, как они будут идти, поэтому мало проку от разбора целей...