Факультет Драконьих наездниц

— Не зря отец не пускает нас за границы Дракмара, уверяя, что там мы непременно разочаруемся в жизни, особенно в людях. Теперь я понимаю, о чем он. Принц Оливер — нехороший человек. Вот даже первый советник не выдержал и заболел!

— Заболел? — удивилась я, и увидела, как сестры шикнули на Мэлису, а девушка потупила взор. Сердце похолодело. — О чем вы? Рассказывайте.

Мой голос звучал требовательно. Я была серьезна как никогда. Девушки переглянулись и прикусили губы, но сдались под моим взглядом. Ответила Далиса:

— Герцог Вильтерос, леди.

— Что с отцом? — спросила я, уже догадываясь, что речь пойдет именно о нем.

— Никто не знает. Ходят слухи, что он плохо себя почувствовал и отбыл в герцогство. Его магия также стала… нестабильной, — закончила за сестер Эссали.

Сердце оборвалось. По крайней мере, чувство было именно такое. Я резко поднялась на ноги и прошла к окну, ощущая, как к глазам подступают слезы, а к горлу — ком. Воздуха стало не хватать. Папа. Он в опасности.

Я дотронулась до перстня на пальце — того самого, который герцог Вильтерос вернул мне при встрече в академии.

Сейчас я догадалась, что он вновь знает, где я. Но на этот раз умышленно скрывает информацию, значит, избегает условий договора о помиловании. Теперь с каждым днем его здоровье будет ухудшаться, а магия — истончаться. Таковы были условия договора — его жизнь.

Когда-то помилованная жизнь.

Что же я наделала? Но откуда отец узнал, что я здесь? И почему не рассказал Оливеру? Он решил подставить себя под удар, чтобы у Оливера не было доказательств, что именно драконы выкрали меня, нанесли смертельную обиду будущему правителю Дартании? Если бы у него появились доказательства, то правители других держав охотнее бы откликались на призыв Оливера выступить против Дракмара.

Тогда бы у него появился повод. Весомый повод нападать на Дракмар, обвинив драконов в бесчестии, своеволии и самоуправстве. Драконов боялись, уважали и мирились с их могуществом лишь потому, что драконы всегда поступали разумно и никогда не ущемляли другие народы.

Но если эти самые народы выступят единым щитом, увидят, как драконы переступили черту…

Я шумно выдохнула и вновь прокрутила на пальце перстень. Догадка озарила внезапно. Перстень! Я перешла на магическое зрение, больше не боясь использовать свою магию, и увидела новые нити — красные, на крови, сильнейшая магия, через которую кровный родственник мог меня почувствовать на любом расстоянии, пока перстень на мне.