Разведчики отбивались до последнего патрона, так что двоих в ходе перестрелки убили, а один, будучи уже раненым или даже убитым, подорвал себя и группу захвата гранатой. На вопрос, — как это произошло? Унтер ответил, что боец лежал на гранате, а когда его перевернули на спину, чтобы проверить, раздался взрыв. Как я понял, Максим Захаров прижал чеку своим телом к земле и выдернул кольцо.
А дальше, уже от бессильной ярости, солдаты искололи тела убитых штыками. Но сам Фогель в этом не участвовал и приказа не отдавал.
На вопрос, — почему перед этим пропустили в свой тыл другую, более многочисленную группу? Фогель ответил, что приказа задерживать и вступать в бой, тем более почти на нейтралке, не было. Да и про место для переправы немцы только догадывались. Зато примерное время знали, потому и не торопились, а попросту прощёлкали просачивание диверсионной группы в свой тыл. Проход нашей команды обнаружили уже постфактум, когда готовили отсечные позиции в балке.
"В ходе дальнейших расспросов унтер-офицер рассказал, где расположены огневые позиции миномётной и артиллерийской батарей. А также назвал имена и фамилии командного состава, про кого знал. Но это меня уже мало интересовало, передадим данные вместе с «языком» армейцам, пускай у них голова болит, как с этим бороться.
После допроса Фогеля я только переглянулся с Семёном, выразив своё негодование и прочие мысли взглядом. Он меня понял и глазами вильнул. Снова не подвела меня чуйка. Так как времени на подготовку дали мало, назначив конкретный день, точнее ночь операции. Я решил ещё немного ускориться, послать всех нахрен, и свалить в тыл к немцам раньше на сутки, подальше от руководства с его «ценными указаниями» и тупорылыми приказами, чтобы ещё не озадачили чем-нибудь.