Противостояние

Страх перед противником окончательно пропал, что было одновременно и хорошо и плохо. Найдя глазами Богдана, подозвал его:

— Зачем тебе труп немца, ты мог погибнуть из-за него?!

— Я знал, что это их заденет, и они кинутся в атаку без подготовки, и мы сможем бить немало немцев, — Богдан выглядел помятым, но довольным.

— Ты не ранен? Иди отдохни, у тебя был тяжелый бой. Откуда такое чудовище? — Я оглядел поверженного немца: в жизни не приходилось видеть такого страшного и здорового врага. Размерами он превосходил моего приемного сына Санчо, а лицо было обезображено шрамами и оспинами.

— Очень силен оказался, думал — мне каюк, — простодушно признался Богдан, тяжело опираясь на топор. Мне не понравилась его поза. Игнорируя протесты, раздел его и увидел огромный кровоподтек на уровне нижних ребер справа. Пальпация ясно показала, что как минимум одно ребро сломано. Как Богдан ни держался, терпя боль, но мышцы его выдали.

— У тебя сломано ребро, возможно, даже несколько. Пару недель будешь отдыхать, никакого боя, никаких резких движений.

Баск, — позвал заместителя Богдана, — проводи его в дом и не выпускайте, пока я не распоряжусь.

Виновато улыбнувшись, Баск забрал топор у Богдана и, подхватив его за талию, повел в сторону дома. До меня доносился разговор великана, уверявшего Баска, что с ним всё нормально. Но Богдану это не помогло: выполняя мое указание, Баск уводил его дальше по направлению к дому.

— Макс Са, — позвал меня Шрам, находившийся на стене. Поднявшись, проследил за направлением его руки.

У самой кромки леса стояло несколько всадников: один из них восседал на абсолютно белой лошади, что само по себе удивляло. Белой масти я ещё не встречал, ее просто не существовало в природе в этом промежутке времени развития одомашненного животного мира. Но самое удивительное — не это: от лучей заходящего за моей спиной осеннего солнца у лица всадника что-то блеснуло.

""Бинокль, подзорная труба, линза"", — вариантов много, но определенно всадник смотрел на крепость вооруженным глазом.

Иногда возникает чувство, что тебе смотрят в глаза, даже если ты не видишь чужого взгляда. Именно такое чувство возникло у меня в этот момент. Сомнений не было: на белой лошади мог быть только сам король Дитрих.

Ментально чувствуя на себе его пристальный взгляд, сжал руку в кулак и вытянул вперед большим пальцем вниз: так именно граждане Римской империи обрекали на смерть побежденных гладиаторов. Дитрих, или, вернее, всадник на белой лошади, знак увидел.