— Господи, на всё Воля Твоя, не дай победить еретику, защити и прикрой нас Своей Дланью, — закончив молиться, Патриарх уснул, аки младенец, с чистой совестью. Не может мучить совесть того, кто испытывал наслаждение при виде заживо горящих людей, — получая греховное удовольствие, не данное ему испытать с женщиной.
* * *Дитрих метался по тронному залу королевского дворца в Регенсбурге. Прошло два месяца с момента позорного бегства, но не проходило и дня, чтобы он не вспоминал о том дне. Продлись та погоня на полчаса, этот император Русов со странным именем догнал бы его.
"Когда впереди показались стены пограничного городка Штатенгартен, Дитрих едва не взвыл от радости. Навстречу ему скакал отряд, у городских ворот толпились воины. Он запретил преследовать Русов, отступивших при виде подмоги: страх перед Максом Са затмевал разум.
Он не стал задерживаться в пограничном городке. Едва рассвело, усилил свое сопровождение всадниками из Штатенгартена и Дитрих продолжил путь в Регенсбург, прибыв туда через двое суток.
Неделю не выходил из своих покоев, только жена и начальник личной охраны Карл видели молодого короля. Лишившись нормального сна, властелин фюрлянда напоминал молодого загнанного оленя.
""Надо что-то сделать! Надо! Или я сойду с ума"", — шептал себе под нос Дитрих, вздрагивая при каждом шорохе.
Карл привел знахарку из местных дикарей. Обкурив его травами, та дала пожевать какой-то высохшей травы. Три дня молодой король пребывал в эйфории и беспамятстве, витая в облаках, пока старуха не заявила, что дальнейшее употребление травы может привести к смерти.
Время лечит, в этом Дитрих убедился к концу второй недели: кошмары, понемногу бледнея, стали отступать. Сегодня минуло ровно два месяца с памятного ночного сражения, когда он был близок к победе. Толстый снег, укрывший одеялом земли фюрлянда, не позволил ему эвакуировать Большую и Малую Берту в Регенсбург. Огюст и инженер Лерниц, вызванные для восстановления пушек, покачали головой.