Орали до хрипоты, добиваясь одних и отводя кандидатуры других, жалобными голосами отбивались самоотводчики, список всё рос, и только я не участвовал в этой сумятице — они все друг друга хорошо знали, а я их видел всех вместе впервые.
Перед подсчётом голосов объявили перерыв. Я сказал Варе:
— Варь, я тебя провожу?
Она кивнула, но в этот момент подошёл Жеглов и, улыбаясь, заявил:
— Варвара, придётся мне вас разлучить…
— Это почему ещё? — набычился я.
Жеглов подмигнул:
— По делишку нам с тобой сейчас надо сбегать…
Я повернулся к Варе:
— Я позвоню?
— Да.
А мы пошли с Жегловым к себе в кабинет, и он всё посматривал на часы, будто боялся опоздать куда-то. Набрал номер телефона и говорил как-то странно:
— Это ты?.. Ага, привет… Хорошо… Как договорились… Всё, буду…
Он взглянул на меня, засмеялся:
— Ну что, орёл, сопишь? Недоволен мною?
Я пожал плечами."
"— Слушай, Шарапов, а как же ты с Варей разговариваешь? Из тебя же слова за деньги тянуть приходиться.
— Ничего, как-нибудь без твоего краснобайства обойдусь…
— Да ты не сердись! Оторвал я тебя, конечно, от Варвары, но сам знаешь: «первым делом, первым делом самолёты…»
15
10 октября 1945 года в Октябрьском зале Дома Союзов состоится 34-й тираж Государственного займа 2-й пятилетки, выпуска четвёртого года.
Объявление
Мы вышли с Петровки около девяти вечера, и ночь, разжиженная жёлтыми тусклыми огнями на бульварах, непроницаемо расползлась по окрестным переулкам.
Эту заброшенную стройку тоже будто брали приступом — повсюду были навалены груды битого кирпича, дыбились катушки старых кабельных барабанов, надолбами торчали треснувшие бетонные балки.