Позже иерархи Порядка все же навели порядок, подойдя к вопросу с политическим прагматизмом. Агрессивные конфессии отправили воевать. Более мирные занялись укреплением тыла.
«Прихвостни порядка есть многоликие лжецы, — вещал мутант. — Каждый раз они используют выгодную для ситуации маску».
Игнат продолжал его слушать, не перебивая. Разговор сначала с Авитом, потом с Пастырем дал ему много информации к размышлениям. Оба они выгораживали свою стихию и обвиняли противоположную. Истина, как это часто бывает, скрывалась где-то посередине.
«Я немного заговорился, — подвел к концу свой монолог Пастырь. — Закончим с пустой болтовной. Пора перейти к более насущным делам».
Игнат было напрягся, но Пастырь по-прежнему не излучал жажды боя. Похоже, он и правда пришел по более мирным вопросам.
«Ты уже разглядел моих новых воинов, верно?» — задал вопрос мутант.
Он встал в пол оборота, будто по-отечески рассматривая изуродованных людей. Игнат вновь перевел на них внимание. Все время их безмолвного диалога те стояли, не шелохнувшись.
«Вы, люди, всегда были жестоки к своим сородичам, — продолжил Пастырь. — Я нашел их и множество других здесь, в выших подземельях. Я помог им и научил выживать».
Игнат удивился было, но быстро понял, что это вполне закономерный процесс. Неудивительно, что Пастырь нашел подход к психозникам и изуродованным людям. Сам являясь мутировавшей формой жизни, он понимал их, мог поделиться опытом и научить выживать.
«К чему ты ведешь? — спросил Игнат. — Что ты хочешь?»
Он уже догадывался. Но хотел убедиться в своей правоте.
«Правильнее было бы спросить, чего хотят они, — в мыслях Пастыря явно ощущалась насмешка.
Мутант в пол оборота повернулся к своим уродливым солдатам. В ответ из их строя вперед вышел один. Это был крупный мужчина, кожа которого будто пошла порчей, потемнев и потрескавшись. Белки глаз пожелтели и сочились слизью. Выглядел тот уродливо, но как и остальные, явно пребывал в своем уме.
— Мы хотим перестать скрываться и выйти на поверхность, — тишину аномалии разорвал хриплый рычащий голос. — Чтобы нас больше не отстреливали, как собак!
Он начал говорить спокойно, но под конец почти рычал, не в силах сдержать эмоции. Игнат ощутил, как его окатило смесью ярости и неприязни, а может и чистой ненависти. Эта смесь на мгновение выбила хаосита из колеи."
"— Военные думали, что вы обезумели, — начал было он.