— Супер крутой, — сделав серьезное лицо, ответил Игнат.
Непривычный к общению с детьми, он ощущал себя странно.
— А покажи! — вновь влезла девочка.
В этот момент мать решила вмешаться:
— Опять убежали, — пожаловалась она и бросила явно опасливый взгляд на Игната. — Извините, они такие непослушные.
— Все нормально, — Игнат постарался сделать как можно более дружелюбное выражение лица.
Женщина схватила детей за руки и постаралась увести. Однако те усиленно сопротивлялись.
— Покажите суперсилу! — мальчишка все не унимался.
— Не мешайте дяде военному, — женщина постаралась увести детей. — Видите же, он занят.
— Показать, говоришь? — усмехнулся Игнат.
Он поднял ладонь. Над ней тут же засверкал синий огонек ледяного аспекта. Этой немудреной демонстрации оказалось достаточно, чтобы на него посмотрели с искренним восхищением.
— А ну, быстро домой! — голос женщины сорвался на последнем звуке. Она отчаялась увести детей и в итоге перехватила обоих поперек тела, оторвав от земли, и торопливо скрылась в подъезде, по пути пару раз опасливо оглянувшись на Игната.
Он проводил их спокойным взглядом. Какой смысл доказывать женщине, что он не маньяк? Ее дети вырастут и с большой долей вероятности сами однажды обретут силу.
Игнат встал. Минутка отдыха закончилось, пора было возвращаться к делам. Он прикинул примерный маршрут через дворы, закинул пакет с вещами через плечо и двинулся вперед.
Продолжая по пути наблюдать за этим островком более менее нормальной жизни, он размышлял над своими действиями.
— Звучит слишком хорошо, — произнес Игнат. — Я свалился как снег на голову. Похоже, они пока просто не знают, с какой стороны подступиться.
Власть всегда стремиться подавить очаги нестабильности в подконтрольной области. Позволить ему делать, что угодно, вряд ли захотят. Теоретически, Игната спокойнее будет ликвидировать, чем оставить таким самостоятельным.
«Да и нифига я не самостоятельный», — подумал хаосит, взглянув на свои котомки.
Несмотря на сверхсилы, ему по-прежнему нужна была еда, одежда и прочие блага цивилизации. Да и просто жить одиночкой и ни с кем не общаться он был не готов. А значит, идти на диалог все же надо было.
«Но и не прогибаться, — отметил Игнат и, поморщившись, почесал голову. — Как же сложно».