Но с другой стороны, да, не устрой они тогда из учебки вертеп, возможно, к ним бы лучше относились.
— Вот и я думаю: это просто повод такой, чтобы нас с Земли выпереть, — новенький понизил голос. — Мне кажется, политиканы просто боятся, что мы начнем перевороты устраивать. Спихнули нас подальше и «страшилку» поставили — Холода этого.
Поляк задумчиво прикусил губу. Новенький ему не нравился, но что-то в его словах было."
"— Ты бы про Холода не болтал, — тоже понизил голос Кабан. — Он мужик такой — вдарит, так мало не покажется.
— Это вы про те видосики? — хмыкнул парень. — Подстава. Компьютерная графика.
— Да я те отвечаю…! — вспылил было Кабан, но Поляк осадил его, хлопнув по плечу: в последнее время его друг действительно слишком резко начал на все реагировать. Как и многие другие сверхи. Поляк уже не раз напарывался из-за этого на неприятности и пришел к выводу, что лучше лишний раз не вякать — целее будешь.
— Может и не графика, — пошел на попятный парень. — Может, просто группа сверхов работала, а его одного на камеру снимали.
Поляк задумался. Сильных сверхов на базе было много, но таких, как Холод, пожалуй, он и правда нигде больше не встречал.
— Вот и я думаю: марионетка он чья-то, актер, — еще сильнее понизил голос новенький. — Просто эта Терра хорошо подсуетилась и всех запугала. А на деле им нечем нас контролировать. Вот бы узнать, кто этому Холоду помогает. Если его убрать, тогда все по-честному будет.
— По-честному — это как? — прищурился Поляк, которому все меньше нравился этот новенький: что-то было в нем такое… гадостное.
— По-честному — это как раньше, когда мы все свободны были, — пояснил парень. — Война-то почти закончилась — это все чуют. Но что-то нас все сильнее прессуют, неужели не чувствуете? На всей Земле равноправие, а мы тут… хуже, чем эти рабы синекожие: их, в отличие от нас, на бойню силком не гонят.
— И что ты предлагаешь? — холодно уточнил Поляк, который уже начал догадываться, с кем имеет дело.
— Я думаю, объединяться нам надо, мужики, — с жаром зашептал новенький. — Марионетку эту скинуть и самим свои правила установить.
Поляк хмыкнул и покивал, убедившись, что не ошибся.
— Свобода, равенство, братство… — с усмешкой сказал он. — Слышали мы эту песенку уже. Подскажи-ка нам, казачок, а чей ты?
— Да вы че, мужики? — возмутился новенький, однако явственно побледнел. — Свой я.
— У нас тут своих нет, — сказал Поляк.