Но доктора, которого нашли прямо здесь — в суде был специальный медицинский пункт, — похоже, нисколько не волновал тот факт, что Марианна не приходит в себя уже семь минут и сорок одну секунду. Доктор Коэн, молодая и уверенная женщина, спокойно считала пульс Марианны. Когда Марианна рухнула к его ногам, сердце Себастьяна рухнуло в пятки. Он подхватил бывшую жену, унес в комнату для переговоров, положил на диван. Затем снял с нее туфли и расстегнул розовый жакет. Тут как раз подоспели его мать и генерал, который обеспечил подкрепление в виде доктора Коэн.
Двое его братьев вместе с мамой и отчимом стояли чуть в стороне и ждали. Ему тоже не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Себастьян ненавидел бездействие. Он и профессию себе выбрал такую, в которой почти всегда мог контролировать ситуацию.
Почему Марианна не открывает глаза? И сколько эта женщина будет считать ей пульс? Себастьян уже злился.
Он опустился на одно колено рядом с диваном и взял Марианну за руку — холодную и влажную. Доктор, наконец, посчитала пульс.
— Я думаю, ее необходимо госпитализировать. Если она очнется в машине — тем лучше, а если нет, тогда тем более ей требуется срочное обследование.
Доктор сняла свои забавные очки в красной оправе, и они повисли на золотой цепочке у нее на груди.
— Но у вас, как у супруга, есть право принять решение.
У супруга? Но он уже не супруг… Себастьян не собирался рисковать здоровьем Марианны из-за юридических норм. Он не стал поправлять доктора и бросил предупреждающий взгляд на свое семейство, которое во все глаза наблюдало за этой сценой. Внезапно раздался легкий стон, и ресницы молодой женщины затрепетали.
— Марианна, ты очнулась? Ты сильно напугала нас!
Она попыталась оглядеться, сжав виски, будто удерживая голову на плечах.
— Что случилось?
— Ты не помнишь? Ты упала в обморок.
Она села, ее розовая юбка задралась, обнажив ноги.
— Да, точно, вспомнила. Здание суда и твои туфли от Феррагамо.
Какое отношение его чертовы туфли имеют к этому делу, он не понял. Но хорошо уже, что она пришла в себя. Его мать подошла к дивану и положила на лоб Марианне платок, смоченный холодной водой.