Он вцепился в них и попытался разжать. Марианна уставилась на него, глаза ее распахнулись так широко, что чуть не выскочили из орбит. Казалось, она так возмущена, что вот-вот выпалит пару крепких словечек, да еще и треснет его папкой, судорожно прижатой к груди. Внезапно она резко отвернулась и сделала вид, что никого здесь нет. Никто не лезет в закрывающийся лифт. Будто Себастьян в один миг исчез, стал прозрачным. Он протиснулся в кабину, встал рядом. Лифт тронулся и поплыл вниз.
— Как Бадди? — спросил он.
— Отлично.
Наконец она решилась нарушить молчание!
— Холли смертельно оскорбила моего брата Мэтью, — Себастьян выбрал беспроигрышную тему. — Она изгрызла его чехол для клюшек!
Мэтью вытащил его поиграть в гольф, чтобы поддержать и развеселить. Себастьян выиграл. Он всегда выигрывает. Но, несмотря на победный счет, веселее на душе не стало.
— К счастью, Мэтью был настроен добродушно — благодаря своей невесте и успехам в предвыборной кампании.
Она даже не подала виду, что слышит его. Странно. Она разлюбила мужа, но собаку-то разлюбить не могла.
Себастьян понимал, что именно сейчас определится, как они будут общаться дальше. Или не будут вообще. Он видел слишком много бракоразводных процессов и знал, что этот разговор нельзя откладывать на потом — будет только хуже.
— Ты что, собираешься полностью игнорировать меня? Но из этого ничего не выйдет, сама посуди: в Хилтон-Хед слишком мало народу и нам поневоле придется сталкиваться!
Она прикусила нижнюю губу.
Он смахнул капельку пота со лба. Его кольнуло раздражение, острое, как ее шпильки.
— Нам необходимо разработать правила дальнейшего общения. Надеюсь, ты доверишь мне это сделать. Допустим, мы не говорим друг другу ни слова, за исключением «здравствуй» и «прощай».
Она еще судорожнее сжала свою папку, уставившись на кнопки лифта.
— Не втягивай меня в ссору, Себастьян. Не сегодня.
Что за черт?
Он никогда не устраивал сцен, не терпел ссор и конфликтов. Это она всегда любила выяснять отношения! А он сохранял спокойствие, по крайней мере внешне.