Ей это удалось. Себастьян трепетал от ее прикосновений, а его пальцы в это время расстегивали ее бюстгальтер, стягивали трусики.
Он оперся на локти, чтобы не давить на нее своим весом, и пристально вгляделся в нее, восхищаясь жизнелюбием женщины. Забытье, обморок, короткая смерть. Вот что было сегодня так страшно, когда она очнулась в больнице. Она поняла, что могла бы и не прийти в себя и тогда потеряла бы все. Все, из чего и состоит радость жизни.
Она прижала его к себе. Зажмурилась и ждала поцелуя, слушала его дыхание.
— Марианна, посмотри на меня.
Она обхватила его шею, прежде чем заглянуть ему в глаза, немного побаиваясь того, что в них прочитает.
— Да, я смотрю!
Он легонько потрепал ее по щеке.
— Мое имя.
— Что?
Она никак не могла взять в толк, как он может разговаривать в такую минуту.
Он снова начал тормошить ее, легонько дергая за пряди волос.
— Скажи, как меня зовут…
Она не даст его ревности погубить этот момент.
— Себастьян…
Марианна отчаянно старалась, чтобы он потерял свой хваленый контроль над собой. Сама она уже забыла о всякой сдержанности, чувствуя только его руки, его губы, его тело.
Когда все завершилось, они наконец преодолели и этот последний лестничный пролет. Как подумала Марианна, это было одно из самых легких препятствий этой ночи.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Себастьян лежал в своей постели. Впервые за долгие месяцы. Он не спал. Потому что должен был контролировать сон Марианны и будить ее каждые два часа.
Он ждал известий о своем брате. Чтобы отвлечься, он включил компьютер Марианны. Проверил свой банковский счет, изучил несколько трастовых фондов, имея в виду будущее еще не родившегося ребенка. Кроме того, тщательно обдумал аргументы, чтобы уговорить Марианну оставить работу и относиться к жизни легче. Ну разве это преступление — проявлять заботу о ней? И прошедшая ночь обоим им напомнила, какая хрупкая штука жизнь.
Он обвил вокруг пальца ее локон, но побоялся дернуть даже легонько — не хотелось будить ее раньше, чем нужно. Он не собирался лишать Марианну ни одной из оставшихся пяти минут сна. Он рассматривал ее лицо. Губы Марианны по-детски причмокнули, ее дыхание чуть колыхало волосы, рассыпанные по подушке. Обнаженное плечо выглядывало из-под простыни, и Себастьян подавил инстинктивное желание прикрыть ее наготу. Но здесь не было посторонних глаз.