Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 2

— Не подохла сразу — теперь придется помучиться. Уж я своего не упущу. И только попробуй применить магию рядом с источником. За это по законам Пустоши один приговор — смерть.

По тому, что глава промолчал, я поняла, что Маргена во всем права. Но что мне делать? Я ведь и пары секунд не выстою против нее. Я магистр прикладной, а не боевой магии. Хотя с использованием магии у меня как раз были бы шансы, а так…

— Я желаю драться за Эйлин! — внезапно громко и уверенно произнес Марсель.

Он? За меня? Но я ведь… Он ведь… В голове царил полный сумбур.

Мысли перескакивали с одной на другую, а горле внезапно встал ком.

Я схватила Марселя за руку, заставила его посмотреть мне в глаза и воскликнула:

— Я не хочу! Ты не должен!

— Эйлин, не мешай мужику быть мужиком, — заявил с плеча Ё-ё.

Но Маргена со злорадством заявила:

— А он и не может. У него нет на это права. — Посмотрела в глаза разъяренного Марселя и насмешливо добавила: — Ты ей не муж.

В повисшей тишине никто из представителей Пустоши не оспорил это утверждение.

Эль Лавалье несколько секунд с ненавистью разглядывал арахнидку, а потом вдругповернулся ко мне, взял в ладони мое лицо, вгляделся в глаза, будто искал там ответ на какой-то очень важный вопрос, внезапно наклонился и поцеловал. Я ощутила, как ласково и нежно его губы касаются моих, увидела, как бешено бьется жилка на его виске, почувствовала, как его пальцы зарываются мне в волосы.

Все это было так неожиданно и ошеломительно в сложившихся обстоятельствах, что я замерла, не понимая, как реагировать и что делать.

А потом внезапно осознала, что это может быть наш последний поцелуй. От боя с этой паучихой, похоже, не уйти. В Пустоши не так много законов, как рассказала мне Лайза, и самыми непреложными были законы, касавшиеся источников магии. Преступить их не могли даже высшие представители древних рас. А значит, боя не избежать. Я ведь даже представить не могла, что все может так обернуться. Стояла, как дура, и боялась войти, а нужно было бежать в пещеру сломя голову.

И я ответила Марселю, ощутив вкус соли на губах. Ну вот, снова расплакалась. А ведь магистры не плачут! Но уж слишком неожиданным было поведение Марселя. Я-то себе уже чего только не надумала, а он целует, значит, не опротивела я ему, не безразлична, значит…

Он от меня оторвался и, продолжая удерживать мое лицо в своих ладонях, снова вгляделся в мои глаза, а потом сказал самое неуместное из возможного…

— Эйлин, выходи за меня замуж.