Начальнику службы вооружения городского ОМОНа прапорщику Косых было около сорока лет. Выглядел он подавленно, виновато.
– Тут вот какое дело, – глубоко вздохнув, начал он. – Есть у нас в отряде боец Владимир Чернобук. Хороший парень, по специализации снайпер. В прошлый понедельник он пошел в отпуск и попросил у меня винтовку поохотиться.
После этих слов Живко почувствовал, как у него неприятно засосало под ложечкой. Он уже понял, что прапорщик расскажет дальше.
– Я под честное слово выдал ему со склада винтовку «СВД» со снайперским прицелом.
«Это конец, – подумал Живко. – Меня как минимум снимут с должности, и правильно сделают».
– Сезон еще не начался. На кого же он собирался поохотиться? – спросил Василий Кириллович.
– На лосей, – глядя в пол, ответил прапорщик. – Я понимаю, что способствовал браконьерству, но мне жалко его стало.
«Прапорщик еще не понял, что натворил, – догадался Живко. – Он думает, что его привлекут к ответственности за утрату оружия и пособничество в браконьерстве. Если бы так, то я прямо под портретом Ленина себя крестным знамением осенил бы».
– Иди в приемную и напиши подробный рапорт обо всем произошедшем, – распорядился Живко.
– Товарищ полковник, я же не хотел, – стал оправдываться прапорщик. – Я привык коллегам доверять, а тут такая подстава! Сказал, что поехал в лес, и пропал. Может быть, его медведь задрал и наша винтовка сейчас где-нибудь в тайге валяется?
Командир ОМОНа вывел подчиненного в приемную, вернулся к полковнику.
– Вот что, друг мой, – мрачно сказал ему Живко. – Даю процентов девяносто девять, что это твой боец застрелил бизнесмена на площади. Оружие-то совпадает.
– Василий Кириллович, если бы вы знали, как у меня на душе тошно! Когда этот балбес мне сегодня все рассказал, я подумал: «Все, приплыли! Если факт участия моего бойца в убийстве подтвердится, то мне можно смело стреляться. Такой позор ничем не смыть».
Живко набрал номер Самойлова:
– Роман Георгиевич, зайди ко мне. По пути прихвати начальника уголовного розыска и двух оперативников с оружием и наручниками.
– Что делать будем? – спросил Ужаков.