– В каком таком бою?
– Слушай, найдутся ли в твоих тюрьмах приговоренные к смерти отъявленные злодеи, клятвопреступники, изменники и убийцы, способные держать меч или любое другое оружие в руках.
– Думаю, что таких полно, – задумчиво ответил Тавр. – Не пойму, к чему ты клонишь, сомбарец.
– Я мог бы биться с ними насмерть – ведь и я и они все равно смертники. А ты даже сможешь извлечь из этого неплохую выгоду для своей казны.
– Объясни, – потребовал Тавр, заинтересовавшись новой идеей.
– Лорет Тавр, гуляя по Тирану, я заметил, что неподалеку отсюда есть большая арена, окруженная рядами для зрителей.
"– Да, там проходят праздники, которые я устраиваю для своего народа, – все еще ничего не понимая, ответил лорет.
– Так вот, – продолжил Сергей, словно опытный маркетолог, – позволь нам биться на этой арене, собирая с желающих посмотреть бой плату за вход. Ты представляешь, сколько народу придет полюбоваться кровавым зрелищем?
Далее он вкратце рассказал Тавру все, что помнил о римских боях гладиаторов, выдав это за собственный замысел.
– Ты только представь азарт людей, решающих в критический момент – умереть бойцу или нет. Но окончательное слово останется за тобой. У тебя не будет отбоя от желающих посмотреть бои. Ты сможешь приглашать туда именитых гостей, дабы потешить их щекочущим нервы зрелищем.
Сергей, спасая свою жизнь, рисовал в воображении Тавра соблазнительные картины. Его собеседник внимательно слушал прикованного к полу пленника, наморщив лоб и теребя в волнении бороду.
– Сомбарец, ты не только отважен – ты еще и весьма умен и хитер. А что, если ты не погибнешь в бою? Что, если ты победишь?
– Тогда я погибну в следующем бою… или в следующем за следующим…
– Ты всерьез заинтересовал меня своими боями, и я обещаю подумать над этим. А пока что, – в голосе Тавра зазвучал металл, – чтобы ты не подумал, будто оставил меня в дураках, получишь тарту плетей.
«Сотня плетей! Вот сукин сын! Кажется, не быть мне гладиатором!» – грустно подумал Сергей, пока лорет отдавал приказ о наказании преступника…
Стражники вывели Седого на задний двор, где подтащили его к почерневшему от времени и темно-бурых пятен крови столбу.