Петраков, знавший истинную причину всей этой возни, угрюмо молчал, анализируя сложившуюся ситуацию и прогнозируя дальнейшие действия коллег…
Вскоре самые мрачные его предположения начали формироваться во вполне реальные прецеденты. Однажды, сильно порезав руку, Дмитрий наведался в местную поликлинику. Пока добродушный полный фельдшер бинтовал кисть его правой руки, Петраков невинно поинтересовался:
– А что, уважаемый Тимофей Егорович, не участились ли случаи смерти среди заключенных?
– Пожалуй, да, – задумчиво ответил фельдшер.
– Как это? – изумился Дмитрий. – Он что, лечит больных на корабле?
– Вроде бы да, – замялся Тимофей Егорович. – Именно туда по особому распоряжению доставляют умирающих и больных зэков. Недавно один из спецназовцев подхватил воспаление легких – так и его туда отвели…
Внезапно фельдшер спохватился и шепотом произнес:
– Только я вам ничего не говорил! Мне и самому все это кажется очень странным. Палаты в госпитале почти пустые, а всех больных и умирающих везут на корабль, причем – исключительно мужчин, еще не старых… Может быть, они там новую вакцину изобрели или реабилитационный центр какой на корабле обнаружили… Я как-то спросил главврача о судьбе больных, так он приказал не совать нос не в свое дело.
– Ясно… – мрачно ответил Дмитрий и покинул медкабинет.
Получается, что Лукин и его бравая команда теперь ставят опыты на людях.
Однажды, когда Дмитрий Сергеевич исследовал пробы, взятые у некоего земноводного, которые ему всучил куратор, в лаборатории раздался телефонный звонок.
– Алло, кто это, Дмитрий Сергеевич? Лукин говорит. Слушай, огромная просьба к тебе: там в госпитале солдатик один, каким-то насекомым укушенный, лежит. Будь так добр – доставь его на корабль, а то фельдшер куда-то запропастился. Пропуска на вас я сейчас выпишу. Самойлов его у тебя перехватит на входе в объект. Сделаешь?
– Конечно, – буркнул в трубку Дмитрий и снял рабочий халат.