Если до этого момента хоть какая-то ничтожная надежда на то, что Коваль выживет, и существовала, то сейчас она исчезла…
Окровавленный, с разодранным лицом, лежал старый вор на вершине огромного каменного валуна, венчавшего вершину сопки. Неестественное положение тела, дергающиеся конечности и кровавая пена на губах Ковальчука красноречиво свидетельствовали о том, что жить ему осталось не более нескольких часов. Позвоночник, скорее всего, сломан. Внутренние органы при падении с такой высоты на камень наверняка превратились в кровавое месиво… Конечно, будь поблизости больница – шанс еще был бы, но…
– Коваль, – тихо позвал Сергей.
Окровавленное туловище слегка дернулось, и с губ умирающего, сквозь хрипы, едва различимо сорвалось:
– Седой, ты?
– Я, братуха, я… – вздохнул Сергей и присел на поросшую мхом поверхность валуна рядом с исковерканным телом.
Коваль содрогнулся, сплюнул кровяную массу, мешавшую говорить, и прохрипел:
– Серега, валить тебе нужно… Через пару часов здесь будет полно гандонов с собаками…
Решетов до боли стиснул зубы, кивнул и отрешенно огляделся.
Словно уловив замешательство товарища, Ковальчук как-то по-сатанински ухмыльнулся и, выдувая губами алые пузыри, прокаркал:
– Ты, Седой, за меня не парься… Край мне, точно знаю… – Взгляд вора потускнел, а обычно холодные и безжалостные серые глаза внезапно наполнились слезами и невыразимой мольбой. – Ты только… это… не оставляй меня вот так… подыхать.
У Седого от этих слов перехватило дыхание. Никогда еще в этой жизни не приходилось ему ВОТ ТАК убивать… Он помотал головой, закашлялся и, наконец взяв себя в руки, посмотрел в глаза Ковалю и молча кивнул. Старый вор блаженно улыбнулся и, словно умирающий пес, тянущийся из последних сил к своему хозяину, попытался приподняться. Решетов скрипнул зубами, осторожно приподнял голову Коваля и уложил ее на свое колено… Провел ладонью по слипшимся от крови седым волосам… Последний раз взглянул в глаза товарища по несчастью и прошептал:
– Прощай…
Руки профессионально нашли наиболее удачные точки опоры… Рывок… Омерзительный хруст… Безжизненные глаза Ковальчука, не мигая от капель мелкого дождя, сыплющихся на застывшие ресницы, уставились в серую завесу облаков.
"Сергей растерянно осмотрелся – чем бы вырыть могилу… О том, чтобы оставить тело товарища по несчастью на потеху местным лесным обитателям, не мелькнуло даже мысли.