— Гестина… А дальше? — подсказал один из магов.
— Дальше — все, — мама оставалась безмятежной. — По моей просьбе жрецы главного храма Сахтара начали бракоразводный процесс. До тех пор, пока он не закончится, по законам Лагора, я не имею права на фамилию.
Алхоры снова возбужденно загудели, обсуждая очередную новость.
— Отчего же вы решили развестись с ли Нордом, герцогиня? — медовый голос Тэйна сочился ядом и презрением. — Он перестал вас обеспечивать? Поддерживать уровень, к которому вы привыкли? Не потому ли вы приняли покровительство лорда Эвераша? Променяли изгоя на высшего мага Лагора? Что ж, очень предусмотрительно.
Это было откровенной грубостью и метил Тэйн не в маму, а в Кронерда. Он бросал вызов, провоцировал, и отец не сдержался — вскочил на ноги, стискивая кулаки.
Высшие задвигались, зашумели, перебивая друг друга.
К моему изумлению, большинство из них явно не одобряло поведения Тэйна. Не только сторонники Эверашей и мужчины, окружавшие Нетгарда-старшего, даже Чидлис смотрел на Серкуса с осуждением. Чего бы Тэйн сейчас ни добивался, он явно перегнул палку, и сам это понял. Поморщился и даже пробормотал нечто, похожее на извинения. Не думаю, что отец их принял бы, но тут раздался голос мамы. Чистый, мелодичный, он легко перекрыл шум в зале.
— Нет, лорд Тэйн, вы не угадали. Я развожусь с ли Нордом, потому что он нарушил соглашение, которое мы с ним заключили при вступлении в брак.
Маме в очередной раз удалось завладеть вниманием алхоров. Все лица повернулись в ее сторону, и даже отец — правда, по настойчивой просьбе прадеда — нехотя опустился в кресло.
— Лиммер получил титул и все состояние моего отца, герцога Сефриса ли Граджа, а взамен обязался заботиться о моей дочери. Это обещание он не выполнил и тем самым разорвал наш договор.
— Вы хотели сказать, о вашей?..
— Я сказала именно то, что собиралась — о моей дочери. У Лиммера ли Норда был один ребенок — сын. Талим ли Норд. Аэлаисса не его дочь.
Чуть порозовевшие скулы, лихорадочный блеск в глазах, пальцы, плотно сжимающие ткать платья…
Мама все-таки волновалась. Но заметить это мог лишь тот, кто хорошо ее изучил, любил, чувствовал. Я или отец, который сейчас с тревогой смотрел на свою «Иль».