— По-ло-же-но… — с трудом… нет, не сказал — заговорщически прошептал горгул и, придав своей физиономии самое зверское выражение, опять гаркнул: — Кто?
Ну, если положено… Не стала мучить несчастное чудище, вдруг проход, и правда, только при произнесении имени открывается. У магов все как-то совершенно ненормально устроено.
— Элис Бэар, — четко, почти по слогам произнесла я.
Горгул удовлетворенно ощерился, и ворота, дрогнув, бесшумно отворились.
Магического привратника на этот раз не было, но вдоль дорожки призывно мерцали фонари, указывая нужное направление.
В пустынном холле сегодня тоже горели магические светильники, а в кабинете возле разожженного камина, в котором весело плясали огненные язычки, спиной ко мне стоял человек."
"Пламя тянулось в комнату сквозь ажурную каминную решетку, озаряло стены, затянутые серыми шелковыми обоями, выхватывало из полумрака позолоченные корешки толстых книг в высоких шкафах, очертания мебели, предметов на столе… Но в то же время свет странным образом обтекал статную фигуру, будто сотканную из сгустков тьмы.
— Добрый вечер, — я настороженно замерла на пороге.
— Здравствуйте, Элис.
Мужчина обернулся, позволяя изучить себя. В его осанке, гордой посадке головы, самоуверенном развороте плеч чувствовалась привычка повелевать, — я это еще в нашу первую встречу отметила. А вот лицо… Оно по-прежнему оставалось в тени — настолько густой, что все виделось очень смутно, точно сквозь плотную туманную пелену.
А еще голос, низкий, глубокий, от которого по спине привычно пробежала дрожь.
— Проходите, — произнес хозяин, делая шаг ко мне.
Если он сейчас скажет: «Раздевайтесь»…
— Позвольте, я помогу… — Высший словно издевался над моими мыслями.
Плавное, неуловимо быстрое движение — и он оказался за моей спиной.
Это больше походило на изощренную пытку, а вовсе не на помощь. Горячие пальцы мучительно медленно скользили по плечам — от изгиба шеи к рукам. Опаляя тело странным томительным жаром. С каждым ударом сердца обнажая меня все сильнее.
Да, именно так я себя и ощущала — точно меня полностью раздевают, а не снимают плащ, под которым находится плотное строгое платье.