Где-то в середине пути он спросил у Фумико:
— Ты не устала? Я не очень хорошо вожу машину, но на ваших трассах смогу. Если хочешь, я тебя сменю.
— Нет, — улыбнулась Фумико, — на Бонда ты явно не тянешь. Он как раз водил машину очень хорошо.
— Одну серию снимали в Японии. Сколько тебе тогда было лет?
— Меня не было на свете, — сделала удивленные глаза Фумико. — Разве ты не знаешь, сколько мне лет? Этот фильм снимали еще в шестидесятые годы.
Они добрались до Никко в четвертом часу дня.
Здесь действительно было очень красиво.
Посмотрев храм, они поехали назад в сторону Токио и где-то на двадцатом километре свернули в сторону. Здесь была большая охраняемая зона, состоящая из разделенных на неровные лоскутки кусков земли.
— Здесь очень дорогая земля, — сказала она, показывая на домики, стоявшие в разных местах. — Пойдем.
У входа она сняла обувь. Появившаяся женщина приветствовала их глубоким поклоном. Фумико что-то сказала ей по-японски, и женщина удалилась.
— Я попросила ее подготовить нашу баню «фуро», чтобы ты мог согреться, — пояснила Фумико. — А потом мы с тобой будем пить чай. Я приглашаю тебя на нашу чайную церемонию.
Она показала на небольшой чайный павильон, стоявший рядом с домом.
Дронго поклонился в ответ.
— Очень хорошо, — сказал он. — Мне всегда хотелось увидеть вашу чайную церемонию. И побывать в настоящем японском доме.
— Ты сказал, что пришел к Мори, — вспомнила Фумико. — Откуда ты его знаешь? Он ведь не был на приеме.
— Мы с ним познакомились вчера вечером, — пояснил Дронго. Он снял обувь, проходя в глубь дома.
— Раздвижные наружные двери в японском доме называются фусума, — пояснила Фумико, показывая на двери. — Они изготовлены из более плотной бумаги, а внутренние перегородки называются седзи.
— Значит, у вас наружные двери отличаются от внутренних, — усмехнулся Дронго. — Хотя они такие легкие, что я не понимаю, как вы живете зимой.