— Сегодня он придет вовремя, — возразил Удзава. — В десять часов утра должно состояться совещание совета директоров банка. Все руководители банка обязаны быть на этом совещании.
— В таком случае нам придется разбудить его пораньше, — сказал Дронго.
— Мне нужно получить всю информацию об этих типах. И посмотреть закрытые файлы.
— Я могу вам помочь, — кивнул Удзава, — у меня есть код и пароль. Но если возникнут технические трудности, то я не смогу ничего сделать. Для этого нужен будет Мори.
— Вы сумеете уговорить сотрудников полиции отпустить нас?
. — Не уверен, — пробормотал Удзава, — они ждут прокурора Хасэгаву."
"Его уже разбудили. В Японии не каждый день убивают руководителей банка. И тем более не каждый день стреляют в сотрудников полиции. Для нашей страны это чрезвычайное происшествие. Только я могу вам сказать, что вы напрасно теряете время. Если эти двое и виноваты в чем-то, то их можно обвинить лишь в убийстве Сэцуко Нуматы и Сиро Тамакити. Ни один из них не был в отеле «Империал» во время приема.
— Они исполнители, — согласился Дронго. — Я точно знаю, что они убили Тамакити. Его застрелили из оружия с глушителем.
— Это легко проверить, — сказал Удзава, глядя, как забирают второе тело. — Если они стреляли из своих пистолетов, то экспертиза быстро все выяснит. И дело будет закрыто.
— Вот этого я и боюсь.
— Может быть, — согласился Удзава. — Но тогда выходит, что за всеми этими убийствами стоит Мицуо Мори.
Дронго вспомнил длинные пальцы Мори и его лошадиные зубы. Этот интеллектуал играл в собственную игру? Для чего? Зачем ему нужны были все эти убийства? Нет, не похоже.
— Его не было в розовом зале, — напомнил Дронго.
— Да, — кивнул Удзава. — Но, может быть, кто-то ему помигал? Или его направлял?
— Мы не можем ждать, — сказал Дронго, — нужно немедленно отправляться к Мори.
— У нас его вообще нет, — возразил Удзава, показывая на подъехавшую машину. — Это прокурор Хасэгава. Боюсь, мы не попадем в банк до завтрашнего вечера.
Прокурор вышел из машины, сильно хлопнув дверцей. Он спал, его разбудили. Это уголовное дело становилось не просто громким, оно становилось скандальным.