Отчего же мне так плохо? Почему боль этого красавца откликается во мне такой же болью?
– Потому что ты – это она. И ты любишь его, – услышала я знакомый голос.
Рядом со мной стояла пожилая женщина. Она по-доброму улыбалась мне, и я улыбнулась ей в ответ. Кажется, я узнала ее.
– Бабушка?
– Да, дитя мое. Ты совершила самопожертвование ради его спасения, спасения своей подруги и других людей, как когда-то твои предки. И поэтому я пришла.
– Ты пришла за мной? – удивилась я.
– Нет, дорогая. Я пришла сказать, что твое время еще не пришло.
Я попыталась подойти и обнять такого дорогого для меня человека, но бабушка исчезла. Вместо этого я ощутила резкий толчок, словно меня кто-то сильно дернул, и в тот же миг распахнула глаза. Прямо над собой я увидела искаженное горем лицо Лео.
– Лео, – тихо позвала я его.
Голос словно принадлежал не мне. На лице любимого отразилось неверие, испуг, радость.
– Лиза, любимая.
Он обхватил мое лицо руками и стал вглядываться в мои глаза, ища подтверждение тому, что все это не сон и я на самом деле разговариваю с ним.
– Лиза, ты жива.
Радости его не было предела.
– Так легко вы от меня не избавитесь, – хрипло отозвалась я. – Я еще попорчу вам кровь.
Лео лишь сильнее прижал меня к себе и тихо засмеялся, зарывшись в мои волосы.
Нужно ли говорить, что я не проснулась даже тогда, когда рядом появился Аскольд, набросившийся на Лео с обвинениями в самоуправстве? Я продолжала спать, даже когда Лео пригрозил отцу, что навсегда покинет клан и отречется от титула предводителя. Ну и, конечно, я спала тогда, когда Лео на руках вынес меня из склепа на улицу, аккуратно устраиваясь со мной на заднем сиденье машины Тимура.
А я в тот момент просто спала, и мне снился самый приятный сон, в котором я качалась на качелях. Такие старенькие самодельные качели: веревки, перекинутые через мощный сук, да узкая дощечка. Я отталкивалась от земли, взлетала, и весь мир взлетал вместе со мной.