Я весь измучился, пытаясь их определить, — он взял специальный амулет для определения сверхъестественных эманаций. — Я уже и так, и эдак — нет ничего, — он провел амулетом над телом, и тот не откликнулся и не засветился. — А как начал я его вскрывать, так все и выяснилось, — доктор поднес амулет к разрезанному животу жертвы практически вплотную, и тут амулет ярко полыхнул.
— Что это? Новое заклятье, действующее на внутренние органы? — нахмурился я.
— Не совсем. — Доктор отложил в сторону амулет и руками в плотных перчатках полез исследовать внутренности.
— И что это? — уточнил Лейв, не поворачиваясь к столу.
— Желудок, — фыркнул доктор.
— Магический яд? — я насторожился.
— Вполне возможно. Так что я на вашем месте проверил бы место жительства этого субъекта.
— Есть подозреваемые? Что о нем известно? Жена отравила? Родственники? — нахмурился Лейв.
— Вряд ли. Я был в его доме, когда забирали тело: жил он один, дом маленький, вряд ли есть какое-то наследство, за которое мог бы быть спор. Впрочем, это ваше дело — найти преступника. Я просто констатирую факт: магическое отравление.
Я кивнул и поспешил на выход. Нужно было срочно ехать на место преступление, пока там не замели все следы. Магические яды — вещь редкая и очень опасная, они могут быть развеяны по воздуху и вызвать множество смертей.
По дороге мы захватили того молоденького полицейского, обычного рядового, но со способностями, который и обнаружил магический след. Он был впечатлен нашим доверием и с удовольствием делился подробностями.
— Ох, и сложно будет найти яд, — качал он головой.
— А что не так?
— Да этот мужик… впрочем, что говорить? Увидите.
— Да что такое?!
— Это надо видеть.
Наконец, мы под руководством рядового доехали до нужного места: небольшого домика у пустыря на краю мусорной свалки.
— В общем… — вздохнул он, подходя к дому, — добро пожаловать в дом жертвы, — и распахнул дверь.
Из дома мгновенно пахнуло жуткой вонью: запахом большого количества кошек и сладковатой гнильцой. Внутри все оказалось заставлено разными вещами: испорченной мебелью, какими-то побитыми чашками и горшками, стопками громоздились на полу изорванные книги.