Причем, каждый, начиная от чиновников, и заканчивая последним секретарем в приемной, смотрит на тебя, даже не как на пустое место, а как на досадную помеху на своем пути. Специально их этому учат что ли?
В приемную к директору завода, где раньше работал Сиг, с первой попытки не пустили, сказали, что прием только после обеда. Мы успели съездить в ратушу и получить предварительный список документов для оформления школы, а также для легализации моего статуса, вернуться, но «директор с обеда все еще не вернулся». На упрямое желание подождать прямо на месте, секретарь так на нас посмотрела, что, если бы могла, испепелила бы.
Чтение было зубодробительное, не просто на местном языке, а на местном-бюрократическом, в котором я пока не очень преуспела.
Прождали мы часа два, когда пришел очередной посетитель, и секретарь ответила ему, что директора сегодня не будет.
Я со стуком захлопнула книжку и поднялась со своего места:
— Это почему директора не будет? Вы же сказали, что он приедет после обеда!
— Ну, он же мне не отчитывается, — легкомысленно пожала плечами девушка, перелистывая газету.
— А вы не могли нам это сказать? — прошипела я, с трудом сдерживаясь.
— Так вы же не спрашивали, — пожала она плечами.
И я поняла, что это будет очень долгий и сложный путь, особенно потому, что любимую секиру пришлось оставить дома — Кейа настояла. А, может, и к лучшему, а то разнесла бы я этой дуре хотя бы стол в щепки, потом точно никакой субсидии нам бы не досталось.
— Давайте завтра я в приемной подежурю. Буду сидеть там с самого утра и, как только директор появится, отправлю мальчишку с запиской, — предложил Сиг, когда мы вышли на воздух.
— Хорошая идея, — кивнула Кейа.
— Это значит, что нам нельзя будет никуда уйти в ожидании, — буркнула я. — Боги, как же все это неудобно у вас организовано! Вот были бы у нас амулеты связи, мы бы спокойно могли общаться на расстоянии, не думая о том, кто где в этот момент находится.