А что еще могла она сказать, чтобы утешить госпожу? Она-то видела, каким светом начинают лучиться глаза Зейнаб при одном лишь звуке голоса Карима-аль-Малики! Бедная госпожа на ее глазах влюбляется в учителя, а не должна… У Зейнаб с капитаном нет и не может быть будущего, с грустью подумала Ома, впрочем, как и у нее самой с Аллаэддином-бен-Омаром… Девушка горестно вздохнула.
» И-Тимад» стояла у пристани, и сходни были спущены. Капитан уже сошел на берег, смешавшись с толпой на причале, а Аллаэддин-бен-Омар, по его приказу, препроводил обеих женщин в каюту, прочь от любопытных глаз.
— Что такое дыня? — спросила его Зейнаб. Ей необходимо было отвлечься от навязчивых и мучительных мыслей о Кариме-аль-Малике.
— Это большой, круглый и сладкий фрукт, — отвечал Аллаэддин.
— А оливка?
— А это маленькая ягодка — бывает черним, пурпурной, а иногда зеленой. Оливка очень соленая, обычно их хранят в рассоле, — объяснил он.
— Карим говорит, что этот город в сравнении с Кордовой, как оливка перед дыней… — сказала Зейнаб.
На бронзовом лице первого помощника капитана блеснула белозубая улыбка;
— Прекрасное сравнение. Да, Кордова очень велика в сравнении с Алькасабой Маликой, но мне лично по душе небольшие города. К тому же маловероятно, госпожа, что ты будешь жить в самой Кордове. Правда, в городе есть прекрасный дворец, где калиф и живет большую часть года. А на лето он прежде выезжал в Аль-Рузафу, где расположена его летняя резиденция, но теперь он выстроил Мадинат-аль-Захра, к северу от Кордовы.
— Это означает «город Захры»? Ведь это имя его жены, не так ли? — спросила Зейнаб.
— Имя любимой жены, матери его сына и наследника.
— И предполагается, что я должна поразить воображение человека, который выстроил для своей любимой целый город? Должно быть, это непревзойденная женщина! Тогда это просто немыслимо! — заявила девушка.
Аллаэддин-бен-Омар рассмеялся от всего сердца:
— Мы, мавры, непохожи на северян.