Так, а теперь налей себе глоточек. Думаю, тебе это вряд ли понадобится, но я хочу, чтобы ты на себе испытала его действие.
Она послушно выпила.
— Хорошо. А теперь достань то, что на самом дне корзинки.
Зейнаб держала в руках черный кувшинчик из оникса, наполненный густым кремом без какого-либо запаха. Девушка отставила его:
— Странная мазь… Скажи лучше, что это там, розовенькое в алебастровом сосуде? Пахнет моими любимыми гардениями…
— Это для того, чтобы кожа стала еще чувствительнее к ласкам, — ответил Карим. — Дай-ка я разотру тебя немного, цветочек мой.
Он принялся растирать бледно-розовый крем по светлой, словно светящейся изнутри, коже — Зейнаб чуть не замурлыкала от удовольствия.
— А тот, другой крем? Ну, в черном кувшинчике? — томно спросила она.
— А, там просто смазка для дилдо. Она помолчала, наслаждаясь касаниями его сильных рук, а потом поинтересовалась:
— А для чего эти изящные цепочки, мой господин?
— Для игры, — спокойно объяснил Карим. — Калиф — большой охотник до любовных игр. Вскоре я начну учить тебя их правилам. Может быть, калифу захочется разыграть спектакль, будто он захватил тебя в плен в битве. Ты должна будешь сопротивляться, бороться, но он опутает тебя цепями и силою принудит отдаться ему. А может, в роли пленного раба захочет выступить он сам… Мужчины в возрасте особенно любят такие представления.
Он перевернул девушку на спину и, налив еще немного розовой жидкости себе на ладонь, принялся нежно массировать ее грудь и живот.
— Тебе приятно?
— М-м-м-м-м-м, я чувствую покалывание и тепло, мой господин…
— Во всем теле? — шепнул он, поглаживая ее стройные ножки.
— Да, во всем теле! — согласилась она, слегка поеживаясь, — прикосновения его рук отчего-то стали невыносимо сладкими.
— Перевернись на животик. Так. А теперь подожми ножки. Хорошо. Выгни спинку. Глубже, Зейнаб! Плечи должны быть как можно ниже. Голову положи на сложенные руки. Великолепно! Вот в таком положении ты должна находиться, когда калиф захочет войти в твое тело через Содомские Врата. А теперь не двигайся — я подготовлю дилдо.
Он окунул инструмент в кувшинчик со смазкой, и, встав на колени, приготовился его ввести.
— Не пугайся.