— Сперва, — Зейнаб почувствовала, что заинтриговала его, — смирись с тем, что не сможешь обладать мною по крайней мере три дня, и, видя, что он собирается запротестовать, быстро договорила:
— Я должна как следует подготовить себя для нового хозяина. Я привыкла купаться дважды в день.
— Здесь ручей неподалеку… — пробормотал Али Хассан.
— Ручей? — засмеялась Зейнаб. — Да там же вода холодная! Нет! Нет, нет и нет, Али Хассан! От холодной воды грубеет кожа! Нет, вода для моего купания должна быть не только подогрета — в нее должны быть добавлены еще и благовония.
— Потрогай… Разве эта кожа не нежнее шелка? Ну, а все мое тело еще нежнее… — Она соблазнительно улыбнулась ему, показав белые мелкие зубки.
— А еще что?! — заревел он. О, от нее нельзя отвести глаз! Она самая красивая женщина из всех, которых он видел в жизни! Это золото, слоновая кость и аквамарины… Он никогда не желал женщины столь страстно, как желает эту! Да, бесспорно, терпение не относится к его природным добродетелям, но он выдержит эти проклятые три дня: он хочет испытать все, на что она способна.
— Моя служанка, гадкая девчонка, сбежала, когда твои люди похищали меня из сада князя. Мне нужен кто-нибудь для услуг, — сказала Зейнаб."
"— Я пришлю тебе женщину… — быстро ответил он, желая доставить ей удовольствие.
— Нет! Нет, нет и еще раз нет! — вновь возмутилась Зейнаб. — Что знают эти тупые крестьянки о том, как надлежит прислуживать женщине моего ранга? Нет, пришли Инигу. Эта по крайней мере сообразительна и поймет мои приказания. А для твоих воинов ты подыщешь другую утеху. — Тут Зейнаб хихикнула:
— Ну не уморительно ли, Али Хассан? Родная сестра князя Малики будет прислуживать Рабыне Страсти — той самой, которую он обучал когда-то!
Он хмыкнул:
— Ты умная шлю… Ну-ну, хорошо, моя красавица! Я отдаю тебе Инигу для услуг.
Она вознаградила его обворожительной улыбкой:
— А где мои покои, Али Хассан? Мне нужна ванна, пища, а потом я должна поспать.
— Ты останешься здесь, со мною! — медленно выговорил он.
— Нет! Нет, нет и нет, Али Хассан! — воспротивилась Зейнаб, но голосок ее звучал уже нежнее. — У Рабыни Страсти непременно должны быть отдельные покои! Мои приготовления не займут много времени, но никто не должен меня видеть.