Потом Ома наполнила ароматной водой чашу для омовений, и они ополоснули руки и лица. Слуга унес поднос и пустые кубки. Девушки съели все дочиста. Остались лишь шкурки от апельсинов…
Небо за окнами было розовато-лиловым, как обычно летним теплым вечером. Воздух был по-вечернему свеж, и Риган решила открыть ставни. В саду под окном слышна была песнь дрозда. На небе появился уже нежный полумесяц, а совсем рядом с ним мерцала голубая звезда…
Послышался звук отпираемой двери — девушки оглянулись и увидели входящего Карима-аль-Малику.
— Можешь идти к себе. Ома. До утра ты не понадобишься госпоже.
— Да, мой господин, — скромно ответствовала Ома, поклонилась и вышла во внутреннюю дверь.
— Как смеешь ты отдавать приказания моей служанке? — гневно воскликнула Риган.
— Если этим я оскорбил тебя, Зейнаб, то прошу прощения. Но настало время начинать уроки. Если ты хочешь, чтобы Ома наблюдала за ходом занятия, я верну ее, — невозмутимо отвечал Карим.
— Я Риган Мак-Дуфф из клана Бен Мак-Дун, — отчетливо выговорила она. — Я никогда не откликнусь на это странное и чужое имя Зейнаб!
Скрестив на груди руки, она глядела прямо ему в глаза. Это был бунт.
«…Она восхитительна», — подумал он. Какая сила духа! Но в ответном взоре его не отразилось и тени испытываемого им восхищения.
— Риган Мак-Дуфф из клана Бен Мак-Дун… Моему слуху это имя чуждо. А что значит «Риган»? Насколько я понимаю, Мак-Дуфф — нечто вроде фамилии?
— «Риган» означает «король», — с гордостью отвечала девушка.
— Ты вовсе не король, красавица моя, ты дивная женщина, которую я сделаю просто волшебной. Можешь считать себя кем заблагорассудится, Зейнаб, но помни: ты покинула навеки свой мир. Теперь ты в моем мире и станешь отзываться на новое имя очень скоро. Если не нынче же вечером, то завтра или в крайнем случае послезавтра…
Он начал медленно снимать с себя одежду: сначала длинный белый плащ, потом широкий пояс, обхватывавший тонкую талию, белоснежную рубаху… Усевшись на постель, он стянул мягкие сапоги, затем, снова встав, принялся стягивать белые панталоны…
Риган ахнула:
— Что ты делаешь?
— А разве это не очевидно? — в его синих глазах прыгали веселые искорки, хотя выражение лица оставалось ледяным.
— Я не девственна… — пробормотала она, изо всех сил стараясь не смотреть на него, но искушение оказалось чересчур сильным.