Протянув руку, он нежно дернул ее за косичку — девушка хихикнула. Взяв ее за руку, он принялся прогуливаться с нею по садику.
— Ты прелестна, — сказал он.
— А ты лихой ухажер, — отвечала она. — Хоть я и выросла в монастыре, но таких негодяев распознаю сразу.
Он ласково и нежно рассмеялся, и Морэг почувствовала, что сердце ее тает…
— Да, Ома, я и вправду негодяй, но негодяй с добрым сердцем. А ты уже похитила его, моя прелесть. И знаешь — я не хочу получать его назад…
— У тебя медовые речи, Аллаэддин-бен-Омар, — отвечала девушка с влекущей улыбкой, но тут же засмущалась и нагнулась, чтобы понюхать розочку.
Когда она выпрямилась, мужчина стоял прямо перед нею.
— А знаешь ли ты, что твое имя Ома происходит от мужского имени Омар? — пальцы его коснулись девичьей щечки.
Глаза Морэг расширились. Занервничав, она отступила на шаг. Прикосновение было ласковым и все же слегка шокировало ее. Она глядела в его черные глаза, и сердце ее бешено колотилось. Он снова протянул к ней руки и на сей раз нежно заключил ее в объятия.
Из окна покоя Карим-аль-Малика наблюдал за тем, как его друг обхаживает девчонку. Он никогда прежде не видел Аллаэддина столь нежным, столь терпеливым и ласковым с женщиной.
Заслышав звук открываемой двери. Карим отвернулся от окна. Лицо его озарила улыбка:
— Зейнаб! Хорошо ли тебе спалось?
— Хорошо, — призналась она. Да, она и вправду давно не чувствовала себя столь свежей и отдохнувшей, как нынче поутру, когда проснулась и не нашла его рядом.
— Продолжим наши занятия? — предложил он. — Разоблачись, моя красавица. Сегодня мы начнем постигать Науку Прикосновений. Наша чувствительная кожа крайне много значит в искусстве любви, Зейнаб. Очень важно узнать, как правильно ее ласкать. Ты должна научиться трогать самое себя, а также и своего господина так, чтобы пробудить все прочие чувства.
Риган была слегка ошарашена. Он говорил все это очень просто.