— Я попрошу позволения у Карима-аль-Малики, чтобы мы обучались вместе, — отвечала Зейнаб, — но время от времени мы будем с тобою говорить на нашем родном наречии, иначе мы его забудем. Кстати, вокруг никто его не поймет, и, если нам понадобится, мы сможем и посекретничать, Ома.
Вечером девушки отправились в бани, где их уже поджидала Эрда.
— Вы слышали? — спросила старуха. — Через неделю вы обе отплываете в Аль-Андалус. Я слышала разговор хозяина с нашим обворожительным мавританским капитаном Каримом-аль-Маликой нынче поутру.
— Правду ли говорят, что он потрясающий любовник, девочка моя? Ты наверняка уже знаешь.
— Мой господин Карим еще не занимался со мною этим, любопытная ты старуха! — вспылила Зейнаб. — Страсть — это много большее, нежели мужская плоть в женском теле. Это лишь завершение. А начинать всегда следует с начала, — высокомерно изрекла она.
У маленькой Омы отвисла челюсть.
Но Эрда вытаращила свои выцветшие карие глаза:
— Только послушайте эту малышку! — возмущенно сказала она.
— О-о-о, Эрда! — устыдилась Зейнаб. — Я не хотела тебя обидеть! Ты простишь меня? Ну пожалуйста!
— Может быть, я тебя и прощу… — Эрда сразу смягчилась. Потом жизнерадостно сказала:
— Не горюй, моя птичка! Вскоре вы займетесь любовью по-настоящему.
Ома звонко расхохоталась, увидев выражение лица госпожи, да и сама Зейнаб не могла, как ни старалась, скрыть радости…
— Ты несносная старуха, Эрда! — покраснев, шутливо выбранила она банщицу, которая ухмылялась во все свои беззубые десна.
Они искупались, а затем поужинали. Эрда накрыла для них стол на женской половине. Еда была самая незатейливая. Когда они поднялись к себе. Ома сказала:
— Мне велено раздеть тебя и уложить в постель. Этот приказ передала мне Эрда."
"— А господин Карим придет? — вырвалось у Зейнаб.
— Этого я не знаю, — отвечала Ома, помогая Зейнаб разоблачиться и укладывая ее.
Дверь, отделяющая комнату служанки от покоя госпожи, закрылась. Зейнаб лежала, затаив дыхание. В доме было удивительно тихо. Из сада доносилось навевающее дрему гудение насекомых…Если она закроет глаза, то вновь окажется в замке Бен Мак-Дун. Впервые за много недель воспоминание не причинило ей боли. Судьба судила ей жить вдали от родины. Теперь девушка отчетливо это понимала.