Когда они встретились, по телу ее пробежала сладкая дрожь. Желание нарастало от соприкосновения их горячих тел. Она ничего не понимала — знала лишь, что хочет, чтобы блаженство длилось вечно. Она затаила дыхание, но он наконец оторвался от ее рта и улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.
— Тебе понравилось? — спросил он для порядка, прекрасно зная, что услышит в ответ.
Широко раскрыв глаза, Зейнаб кивнула:
— Да!
Он снова склонился над нею, теперь целуя кончик носа, подбородок, лоб, подрагивающие веки…
— А теперь делай то же самое, — велел он, переходя к новой части урока.
Приподнявшись на локте, Зейнаб склонилась, касаясь губами его лица — вначале высоких скул, затем углов рта, и, наконец, самих губ… Сердцу стало тесно в груди. Оно чуть было не выпрыгнуло, когда могучие руки сомкнулись вокруг ее тела, когда ее маленькие округлые груди коснулись его груди…
— Ты чересчур спешишь, мой цветочек. Ты совершенно не умеешь собой владеть, — нежно упрекнул он ее.
— Я не могу… — призналась она. — Что-то толкает меня, но я не знаю что… Я очень дурная, мой господин?"
"— Да, — он усмехнулся. — И совершенно неисправима, мое сокровище! Ты должна быть терпелива. Ты хочешь слишком многого и слишком быстро. Плотская любовь — это чудо. И все следует делать медленно, чтобы дать вкусить наслаждение сполна… — Он перевернул ее на спину и склонился, целуя ее груди. — Какие чудные сочные грудки! Они молят о ласке…
— Да, это правда, — храбро отвечала Зейнаб. Он медленно ласкал ее тело, осязая нежную и упругую плоть, накрывал каждую грудь по очереди ладонью, слегка пощипывая соски большим и указательным пальцами.
От горячих прикосновений его рта к ее телу Зейнаб совершенно лишилась рассудка.
— О-о-о.., мой господин! — вырвался у нее вздох наслаждения.
Он уложил ее снова на ложе, подсунув подушку ей под ягодицы.