А опрокинув первую рюмку, уже не мог остановиться...
– Чего такой смурной, Бабуин? – широко зевая, из дома буквально вывалился Макс.
Егерь был в обрезанных под шорты джинсах и резиновых тапочках. Его загорелое мускулистое тело буквально светилось под лучами восходящего солнца. Максим держал в руках запотевшую бутылку из-под шампанского, то и дело прикладываясь к горлышку.
– Изыди, сатана, – отворачиваясь от сияющей физиономии егеря, пробормотал Малкин.
На поведение гостя Максим не обратил внимания, приблизившись, он радушным жестом протянул ему бутылку:
– На, Бобби, поправь здоровье.
"Роберт недоверчиво посмотрел на Макса, но взял бутылку и с жадностью приложился к горлышку. Холодный шипящий напиток забил весь пищевод, распирая углекислотой организм. К своему удивлению, американец почувствовал облегчение, сделав еще пару глотков, ощутил значительный прилив сил.
– Слушай, Макс, может, съездим в Литл Малибу? – почти полностью настроившись на рабочий лад, Роберт решил с ходу брать быка за рога.
– Какая аппаратура? – недовольно поморщился егерь. – После нашего отъезда бандерлоги там устроили настоящую Хатынь. Уцелело лишь десятка полтора солдат в арсенале.
– Что такое Хатынь? – не понял американец.
– А, ну да... – Только сейчас просветленный мозг Вармакова сообразил, что американцы слабо знают историю Второй мировой войны. – По-вашему будет Сонгми[10].
– Понятно, – безнадежно кивнул головой Малкин. Он как военный репортер хорошо знал этот случай, как и то, что, ухватив подобную сенсацию, журналист мгновенно вспыхивал мегазвездой.
Роберт вновь припал к бутылке, после чего смачно отрыгнул и сокрушенно произнес:
– Год не задался, даже паршивую охоту и ту снять не могу. Проклятая Африка.
– Эй, дружище, не ругай ту землю, на которой сейчас находишься, – поучительным тоном произнес Максим. – Не все так плохо, Бабуин. Ты сперва напиши сценарий, ну, там, раскадровка, крупный план и общий.
– За такое кино «Оскаров» не дают, – буркнул Малкин, но настроение тем не менее начало улучшаться. Шипучий холодный напиток ударил в голову, отчего во всем теле появилась легкость. Жизнь стала налаживаться.
Момент эйфории был испорчен гостеприимным хозяином.