Глядя на ее высоко оголившиеся бедра, Глеб обескураженно пробормотал:
– Нормально попал, сам себя перехитрил.
Его взгляд наткнулся на большую стеклянную пепельницу, выкрашенную под цвет вареной креветки. Ткнув ее пальцем, сыщик удивился: пепельница оказалась тяжелой, из толстого стекла, и Глеб почему-то подумал, что каждый раз выбрасывать окурки – занятие для хрупкой девушки не из легких.
Креолка освободила одну ногу из чулка, принялась за второй, не позабыв при этом продемонстрировать Глебу узенькие трусики.
Через мгновение в комнату ворвались трое мускулистых негров с явно бандитскими рожами и наверняка такими же намерениями. Впереди стоящий поправлял на руке тяжелый кастет, увенчанный острыми шипами. По своему опыту Глеб знал: таким оружием не пугают и даже не калечат, таким, на языке уголовников, «мочат вглухую».
– Да, старею, – с досадой пробормотал Кольцов, глядя на чернокожих гопников, – за один раз дважды ошибся. Пора на покой, помидоры окучивать или клубнику выращивать. – Его пальцы крепко сжали гладкий бок пепельницы.
Старший из налетчиков выкрикнул что-то грозное на местном наречии, обращаясь к Барбаре, но креолка его полностью проигнорировала, продолжая аккуратно скатывать чулок с ноги.
Лучшего момента придумать было невозможно. Глеб, подхватив пепельницу, резко развернулся вполоборота, выбрасывая правую руку вперед.
Тяжелая разукрашенная стекляшка, подобно спортивному диску, пролетела через комнату и со всей дури врезалась в широкий лоб чернокожего гоблина.
Нужно было прорываться наружу, только вот как? Проскочить к лестнице было делом рискованным, запросто можно было завязнуть среди валяющихся гоблинов или быть зажатым на узкой лестнице, тогда все, верная смерть.