– Да не пугайтесь вы так, – хмыкнул Кольцов, как будто речь шла не об окровавленных трупах, а о музейных экспонатах. – Они теперь не опаснее плюшевых мишек.
Больше не говоря ни слова, Глеб вернулся к пилотской кабине. Искать аварийный запас долго не пришлось, металлический контейнер был установлен рядом с входной дверью. Внутри его оказались две двухлитровые алюминиевые фляги, какие обычно хранятся в НЗ стратегических ракетоносцев. Кроме фляг, сыщик обнаружил несколько упаковок сублимированного сухого пайка, запаянного в блестящий пластик.
– Не густо, – разочарованно протянул сыщик, выгребая содержимое из аварийного контейнера. Следующим на очереди был мини-бар. Газированную воду Глеб брать не стал, помня по собственному опыту, что углекислота на жаре усваивается плохо и только усиливает жажду.
Под вещмешок Кольцов приспособил чехол из тонкой антилопьей шкуры, содрав с ближайшего кресла.
Тем временем Зубанов, едва сдерживая позывы к рвоте, заканчивал собирать трофеи мертвых бодигардов, аккуратно раскладывая в центре салона пистолеты, подплечные кобуры, зажигалки, бумажники и прочую мелочь.
– О, Серафим Кириллович, я гляжу, вы вошли во вкус, – рассмеялся детектив. – Как говорится, лиха беда сначала, а потом все идет самоходом.
– Издеваетесь, Глеб Иванович, ну, ну, – невнятно бормотал бизнесмен, тем не менее не прекращая своего занятия.
Соорудив себе походный мешок, Кольцов присел над трофеями Зубанова. Сбросив пиджак, он нацепил на оба плеча подмышечные сбруи, сунув в них по пистолету, после чего собрал все боеприпасы покойных телохранителей. По карманам рассовал четыре зажигалки, бумажники покойников сразу отбросил в сторону, даже не интересуясь их содержимым.
Зато складной многофукциональный швейцарский ножик фирмы «Викторинекс» внимательно рассмотрел, удовлетворенно хмыкнул, сунул обратно в кожаный чехол и прицепил на пояс."
"– Ну, вроде все, что нам может пригодиться в нашем переходе, мы собрали, – оглядываясь вокруг, проговорил Глеб, надевая пиджак, карманы которого оттянулись от запасных обойм всех четырех пистолетов. – Пора и честь знать. Вперед, Серафим Кириллович, на свежий воздух, – бодро провозгласил он.