Номер оказался не из класса президентских «люксов», но вполне сносным для нормального проживания. Единственное, что сыщика угнетало, так это нахождение в одном номере со своим нанимателем. Зубанов, вновь оказавшись в цивилизации, позволил себе разнуздать свою нервную систему, и теперь, едва коснувшись головой подушки, он оказывался в плену пережитых ужасов. Стоны, скулеж, постепенно перерастающий в визг, – не особо подходящий аккомпанемент для отдыха. Серафиму Кирилловичу и самому не нравилось пребывание в мире грез, поэтому уже на следующую ночь он заказал бутылку «Белой лошади».
Утром третьего дня бизнесмен, страдая от жуткого похмелья, потянул своего телохранителя в ресторан.
– Муторно мне, Глебушка, сидеть в четырех стенах, – жаловался он тоном избалованного барчука, прикладывая к голове полотенце со льдом. – Идем в кабак, слышал, что портье сказал? Постояльцев в гостинице нет, не сезон. А так хоть какое-то разнообразие, ведь совсем озверею, как гиббон в зоопарке.
– Пошли, – не выдержав созерцания страдальческого лица Зубанова, согласился Кольцов. Тем более, что ему также надоело сутками напролет пялиться в экран телевизора или слушать душераздирающие ночные серенады подопечного.
Из трех гостиничных ресторанов функционировал лишь один с самым маленьким залом европейской кухни, да и то не в полную силу. Обслуживали посетителей два молодых официанта и повар с поваренком.
Один из официантов, едва завидев постояльцев, расплылся в широкой и приветливой улыбке.
– Доброе утро, господа, – возле их столика остановилась странная парочка.
Мужчина лет пятидесяти с небольшим, слишком плотный для своего среднего роста.
Кольцов сразу же обратил внимание на две бросающиеся в глаза детали: ярко-красную бейсболку с солнцезащитными очками над козырьком и загар, которым были густо покрыты открытые части тела, упругий темно-шоколадный цвет кожи с заметными трещинами от обветривания.