Он вспомнил, как на второй день пребывания в гостях у егеря изрядно поддатый Максим затащил их в свою «оружейную палату», тайную комнату, где он любовно раскладывал и развешивал отобранное у браконьеров оружие. Глеб насчитал добрую сотню стволов, от допотопной винтовки Лебеля времен колонизации Африки и до самых современных образцов автоматического оружия. Даже несколько пулеметов выхватил наметанный глаз Кольцова, которые бесхозно валялись за ящиками с боеприпасами. Сейчас, сквозь прищур глаз наблюдая за журналистом, он вдруг понял: любовь к оружию заложена в мужчинах тысячелетней эволюцией, вечной борьбой за выживание.
– Вот, – снова и снова повторял Роберт Малкин, с любовью глядя на содержимое футляра. На бордовом велюре лежало одноствольное охотничье ружье, вокруг в специально оборудованных нишах были уложены дополнительные приспособления к нему.
Под его восторженным взглядом Зубанов и Кольцов вынуждены были подойти к оружию.
Глеб вытащил из футляра ружье и, вскинув к плечу, прицелился в окно. Он сразу понял: янки прав, это действительно произведение искусства, настолько привычно оно лежало в его руках, буквально сливаясь с телом и становясь его продолжением.
– Штуцер фирмы «Винчестер», ручная работа по специальному заказу, – на все лады расхваливал ружье Малкин. – Ложе из канадского дуба с золотой инкрустацией, ствол с четырьмя левыми нарезами особой закалки, снаружи, чтобы не блестел, вороненый, а изнутри хромированный.
Роберт закатил глаза и прицокнул языком. Достал из футляра тускло поблескивающий цилиндр с острой верхушкой, под которой виднелись два глубоких желобка. – Патрон Морзе пятидесятого калибра, по-вашему четырнадцать миллиметров, тяжелая пуля в мельхиоровой оболочке. На тысячу футов не то что носорога, взрослого слона на задницу посадит. Вы только посмотрите, посмотрите, это тоже штучная работа. Каждый патрон стоит пятьдесят баксов.