Они гуляли, не обращая внимания на царящую вокруг суету, женское плечо касалось его плеча — она была всего лишь на несколько сантиметров ниже его. Лида успокоилась, уже не вздрагивала каждую минуту, стала чаще улыбаться, засмеялась, реагируя на его шутку.
Ноги все же вынесли их с больничной территории. Они прошли мимо его машины, направились по тенистому тротуару — мимо местного драматического театра, в котором давали в этом сезоне «Человека с ружьем» Погодина, «Врагов» Горького и что-то из еврейского фольклора.
— С вами недавно произошло что-то очень недоброе, правда? — проницательно заметила Лида. — У вас хорошее лицо, но оно очень усталое, видны следы пережитого потрясения. Вы словно что-то заново переосмысливали под влиянием этого события. Возможно, вы кого-то потеряли… Не отвечайте, если не хотите, я вижу, что вас не радует эта тема.
— Уезжал в длительную командировку на край света, — уклончиво отозвался Максим. — Это очень далеко, там трудные условия.
Лида засмеялась, взяла его под руку. Через несколько минут они сидели за столиком, примыкающим к театру. Так оно, собственно, и называлось: «Театральное кафе». Между столами с белоснежными скатертями сновали официанты, усердно изображая приветливые улыбки.
— Ой, здесь, наверное, очень дорого? — насторожилась Лида, присаживаясь на предложенный стул.
— Возможно, — улыбнулся Максим. — Но если учесть, что я не был в подобных заведениях очень давно, то получается почти даром. Что вы хотите заказать?"
"— Ничего не хочу. — Она мило улыбалась. — Нет, правда, Максим, совершенно нет аппетита. А мы можем просто так посидеть?
— Не уверен… — Он покосился на официанта, который настороженно застыл неподалеку. — Эй, товарищ, можно вас? Два салатика и бутылку ситро.
Шумели клены и платаны, за живой изгородью проезжали машины, сновали патрули и мирные граждане.
А здесь, на веранде, было уютно, он испытывал что-то непривычное, давно забытое. Одна только мысль беспокоила мозг: а имеет ли он право на такое поведение? Он — никто, у него отсутствует прошлое, впереди — туманное будущее, в котором нет места самым элементарным житейским вещам. Он подставляет хорошую женщину.