Маир получила его во время войны, когда бросилась вытаскивать сестёр из огненной ловушки, устроенной демонами. Каждый раз, глядя в зеркало, касаясь пальцами жёстких белых бугров, ведьма ощущала удовлетворение: она не испугалась, сделала всё как надо, настоящая правительница, достойная Первой Тёмной.
В воздухе возник красный кристалл. Повинуясь взмаху руки, превратился в бокал, наполненный кровью. Два глотка — и синие жилки на лбу исчезли, ещё глоток — и разгладились наметившиеся складки, но ожоги остались, и волосы серебрились в темноте, словно пепел.
Небо над головой, зажатое верхушками вязов, постепенно бледнело. Звёзды таяли. На нитях паутины блестели капли росы. Там, за деревьями, в чаще, где царил ночной сумрак, над землёй дрожали сотни зелёных блуждающих огоньков. Пахло сладкой утренней свежестью.
Ведьма разжала пальцы. Кубок снова обернулся кристаллом. Щелчок — и он начал таять, исчез. Затянутая тиной вода покрылась концентрическими кругами.
— Маир, все старейшины собрались в Грозовой башне. Пожалуйста, поторопись. Дэа увидела кое-что в Чаше. Кое-что, — губы женщины задрожали, — страшное.
* * *Башня возвышалась над непроходимыми чащами и болотами, как обелиск на фоне грозового неба. Она кренилась и казалась заброшенной, разрушающейся без ухода. Это была единственная каменная постройка на земле ведьм.
Как и другие ведьмы, Маир ненавидела замкнутые пространства — кирпичные гробы, в которых запирали себя люди и демоны. Но Башня… Башня для её расы была чем-то особенным. Вместилищем древней магии.
— Слава Первой Тёмной, ты здесь!
Ведьмы-старейшины собрались в одном из пустующих залов, бледные, напряжённые, с искусанными губами. Казалось, никто из них не решался посмотреть на Маир. Потерянные взгляды скользили по комнате, как те зелёные огоньки над росистым мхом. За спинами была видна часть серой стены колодца."
"Сердце древней чародейки сжалось в дурном предчувствии. Ноги налились тяжестью.