Сверкнув рубинами глаз, ящерица забегала по столу. Ева слезла с подоконника и встала за моим плечом, разглядывая пляску жёлтой рептилии. Хотелось притянуть жену к груди, но обречённость, с которой Ева принимала объятия, меня бы добила."
"Тем временем Махаллат опустила руку на стол, и ящерка ловко по ней вскарабкалась. Обвив предплечье, она стала плоской, впиталась в кожу как краска и превратилась в золотистую татуировку-браслет. Сестра провела по рисунку пальцем, и ящерица ответила на прикосновение, выпустив длинный раздвоенный язык.
— Спрячь её, — сказал я.
Сестра постучала по татуировке. Ящерица скользнула по руке вверх, переместилась на плечо, на шею и, взмахнув хвостом, скрылась в волосах.
— Здесь её никто не увидит, — Махаллат пригладила чёрные локоны.
— Сколько у нас времени? — спросил я.
Ева вернулась на подоконник, словно происходящее её не касалось.
— Немного. Надо решить, куда мы отправимся.
Повисло многозначительное молчание. Уверен, мы с сестрой думали об одном и том же.
— Отвратительная идея, — я нарушил тишину первым.
Сестра тяжело вздохнула:
— Есть другие варианты? Я не доверяю Маир, но сейчас Болота — единственное безопасное место. Возможно, единственное уцелевшее.
Я посмотрел на жену, думая о том, что правда о её семейной трагедии известна троим: мне, Махаллат и ведьме, пившей мою кровь на берегу Смрадного болота.
— Ты отправишь нас прямиком в ловушку.
Махаллат цокнула:
— У нас нет выбора. Маир… она… соблюдает законы Первой Тёмной. Может, всё обойдётся.
— Или мы совершим чудовищную ошибку.
Глава 38
Маир склонилась над Чашей. В этом сумрачном зале, полном эха, ведьма чувствовала себя как в ловушке. Бортик колодца под пальцами едва заметно вибрировал, и Маир знала: если приложить ладонь к стене, ощутишь подземные толчки, сотрясавшие Башню.
Жизнь под куполом сводила с ума не только Маир — всех ведьм.