Большую часть царапин демон успел вылечить до того, как Ева очнулась после обморока. Придя в себя, рассвирепевшая девушка больше не позволила насильнику к себе прикасаться. С криком вытолкала Велара за дверь, опустилась на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась.
Пальцы дрожали. Кутаясь в плед, не способный спасти от внутреннего холода, Ева потянулась к кружке, чтобы допить остывший переслащённый чай. И поняла: Велар что-то туда подсыпал. Но было поздно.
Первое, о чём подумала Ева, проснувшись, — боль отступила.
Флакон с мазью пропал с прикроватной тумбочки, а вместе с ним исчезла и боль в прокусанной шее. Синяки на бёдрах сравнялись по цвету с остальной кожей, и только некогда глубокие царапины на ноге напоминали о случившемся тончайшими белыми полосами.
"Всё чаще Ева ловила себя на мысли, что начинает испытывать к своему мучителю странную, нездоровую привязанность. Она знала, как это называется, но думала, что с ней-то такого никогда не случится. Но, оказалось, некоторые вещи происходят незаметно, как в той истории про лягушку и кипяток. Вода просто капает и капает, упорно, неутомимо, — дни, месяцы, годы — и точит камни. Поэтому хорошо, что демон обнажил своё истинное лицо.
А ведь недавний вечер, когда Велар принёс эти загадочные выписки из дневников судеб и принялся рассказывать захватывающие истории о рае и аде, вернее, о Пустоши и Ордене Искупления, был чудесен. Куда-то исчезла вражда, которая казалась непримиримой.
Теперь напоминать было не надо.
Глава 16.2
«Неужели я это делаю? Неужели мне удастся сбежать?»
Всё получилось спонтанно.