– Может, мне с ними поговорить? – Генрих нервно потер руки. – Я, правда, последние годы ничем им не помогал. Возможности утрачены, да и вообще… Возраст, здоровье. Правда, они и не настаивали.
Владимир покачал головой:
– Только хуже будет: себе руки свяжем. Сделаем так…
Поезд «Москва – Тиходонск» приходил на конечную станцию в три часа дня. Генрих ждал на перроне с Витькой Розенблитом. Тот всегда с готовностью оказывал мелкие услуги и сейчас был готов наилучшим образом встретить старого друга дяди Генриха. Правда, он не понимал, почему надо делать вид, что Владимир по-прежнему живет в Москве, но особо не задумывался над этой проблемой.
Скрежеща тормозами, состав остановился. Фогель вышел на перрон одним из первых. Для человека, отбывшего двенадцать лет в мордовской колонии усиленного режима, он выглядел довольно неплохо. Светлый летний костюм, легкая шляпа, небольшая сумка из мягкой кожи, ровный загар. Широко улыбаясь, он обнялся с Генрихом, за руку поздоровался с Розенблитом, небрежно передал ему свою сумку.
Про эти ворота мало кто знал, поэтому ими и мало пользовались. Отследить проходящих через них людей гораздо проще, чем в обычной вокзальной толчее.
Сам он в гражданской одежде сидел в помещении сортировочного узла и делал вид, что заполняет почтовую накладную. Широкое окно и настежь распахнутая дверь позволяли ему наблюдать за перроном и воротами. В кармане лежал «браунинг» с досланным в ствол патроном. В случае необходимости он должен был помочь взять ситуацию под контроль. Или изменить ее.
Генрих, Фогель и Витька Розенблит сели в служебную «Волгу» управления коммунального хозяйства.