Ты в подробностях это дело не видал, отошел в сторонку, потому как они сказали, что тебе все равно не светит. Потом они, видно, и замочили ее. А тебе колечко с серьгами кинули – за услугу. Просек?
– Пр-р… – Мотька не мог выговорить ни слова.
– Чего мычишь? Непонятно, что ли?
– Да чего уж тут непонятного… – пробормотал он наконец. – Да ведь мне за это что ж?.. За это ж мне… Это мокруха, статья подрасстрельная…
– Много не дадут, – спокойно объяснил амбал. – Ты по первому разу попался, дел за тобой никаких нету.
Мотька молчал. Он уже понял, что сопротивляться бесполезно: руки у Басмача длинные, везде достанут. И он лихорадочно соображал, какую выгоду может извлечь из всего этого. Хотя – какая уж тут выгода…
– А кто ж там был – ну, замочил ее кто? – вдруг сообразил он. – На кого показать? Я ж их знать должен! Если объяснять, что ни с того ни с сего выманил Нинку к незнакомым людям – фуфло получится.
– Покажешь на Кривого и Кожана. Скажешь, на базаре подошли, пригрозили. Вот и позвал.
Кривой и Кожан были людьми Басмача, притом из самых приближенных. Ничего себе – если уж ими решил пожертвовать Басмач, на что остается надеяться ему, Мотьке!
– Да ты не сомневайся, – ухмыльнулся амбал. – Они и наработали, хоть и правда сперму проверяй.
– Выходит, хана им теперь?
– Почему? Да пусть поймают сначала! Они уже далеко, руки коротки у ментов их достать.
Мотька похолодел. Вот как, значит. Вот как Басмач подстраховывается, держит своих на коротком поводке. Он вдруг понял: да для чего-нибудь подобного он сам и нужен был Басмачу – как винтик в хорошо отлаженном механизме. И не даст он ему из этого механизма выпасть, живо вкрутит на место.
– Понял? – повторил амбал.
Мотька покорно кивнул:
– Тебя завтра на тюрьму повезут. А я к Басмачу вернусь и все обскажу, какой ты пацан правильный.
Босой вытаращил глаза:
– Как вернешься?
Амбал усмехнулся и похлопал его по плечу, чуть не выбив руку из сустава:
– Да очень просто. Терпила меня сегодня опознал, а завтра скажет, что ошибся. И алиби у меня к тому ж. Придется выпускать, куда мусорам деваться? А пока можем в очко на пальцах поиграть. Умеешь?
Мотька гордо кивнул. Он умел.