– Это все я, я! Без меня вы бы хер выбрались!
Нервно пританцовывая, так что руки болтались как на шарнирах, он осмотрелся.
– Менты готовы? Давай, Груша, забери у них пушки!
– А с теми что? – Зубач кивнул на темный проем, откуда доносились вязкие удары, как будто рифленым молотком отбивали кусок сырой говядины.
– Ими Хорек занимается…
– Дорвался, мудила! Теперь его до вечера не оторвешь!
На свет божий показалась треугольная голова Скелета. Запавшие глаза, выступающие скулы, скошенный подбородок.
– Гля, что делает. – Скелет ужом выскользнул на борт фургона и стал тереть рукавом лицо. – Сука буду, полный псих! Они давно кончились, а он мочит и мочит…
– Пух! Пух! – Груша надел фуражку лейтенанта и целился в дружков сразу из двух пистолетов. – Конвой стреляет без предупреждения!
– Правильно, надо форму надеть! – Зубач сплюнул.
– Эй, а мы?! Вы чего, в натуре?! – Две пары кулаков застучали по кузову. – Отоприте!
Автозак дернулся в очередной раз. Утконос и Скелет поспешно спрыгнули вниз и отбежали в сторону. Зубач презрительно плюнул им вслед.
– Давай, Катала, выпусти Челюсть и Расписного. И Хорька забери. А не пойдет – хер с ним!
Через несколько минут из люка вылезли еще трое.
– Зараза, наверно, кость сломал! – Губы цыгана болезненно кривились.
– Нам еще повезло, что камеры маленькие, – ощупывая плечи, сказал Катала.
– А Хорек их до самой смерти задолбил, – оскалился Скелет.
– Хватит болтать! – мрачно сказал Зубач, переводя взгляд со сломанной руки Челюсти на зажатый в ладони пистолет. – Как ты пойдешь-то с такой клешней?
Цыган перестал кривиться, глянул недобро, провел здоровой рукой по щеке, густо заросшей черной щетиной.
– Очень просто. Я ж не на руках хожу!
– Ну ладно, поглядим…
Зубач сунул оружие за пояс.