Он молча тронулся, направляясь вместе с потоком машин на юг, к пустым правительственным зданиям в центре города. Митчелл молчала, набирая в телефоне большими пальцами текст и отправляя электронные сообщения.
Через двадцать минут мы припарковались в подземном гараже и поднялись наверх в медленном лифте, пахнувшем резиной. Парень в костюме отделился от нас, и Митчелл повела меня дальше, в сдвоенный офис, обставленный как конференц-зал. Там стоял длинный стол и кожаные кресла на тонких хромированных ножках.
Митчелл представила его:
— Это Пит Петерсон из австралийского консульства. Он их главный специалист по борьбе с терроризмом. Его министерство внутренних дел обнаружило список.
Петерсон сказал:
— Мы попросили всех своих друзей прогнать несколько фотографий через их программы распознавания лиц и свои местные базы данных. Ваше фото совпало как с вашим старым армейским фото, так и с фото в вашем новом паспорте. Вы не сильно изменились. Наши друзья из ФБР были достаточно любезны и сообщили ваше имя. Мы пытались связаться с вами, но у нас ничего не вышло.
Я спросил:
— Когда это было?
— Год назад.
— Год назад меня было трудно отыскать.
— Мы это поняли.
— Со списком были фотографии?
Петерсон покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Фотографии это и есть список. Это все, что было. Четыре фотографии в конверте. Ничего больше.
— Где?"
"— Нам сообщили один адрес в Сиднее. Дома никого не было, но улик набралось достаточно. Это было частью сложной операции. Может, организованная преступность, может, терроризм. Иногда очень трудно заметить разницу. Все в доме было описано и изучено.
— Год назад?
— Три года назад. Всем показалось, что они ничего не значат, поэтому мы не стали ими заниматься. Тогда не стали.
— Что изменилось год назад?
— Год назад мы узнали, что опоздали уже на год. Ситуация начала меняться два года назад.