– Не представляешь насколько, – ухмыльнулся я, вообразив, как округлятся его глаза дальше. Да, мне было чем его еще удивить. – Патриот Украины – он сокрыт везде. Даже где его и не ожидаешь увидеть.
До цели нам предстояло плыть часа три. Виды тянувшихся однообразных берегов с камышом, лесами, деревеньками быстро надоели. И мы обустроились в кубрике, выполняющем роль кают-компании. Здесь было достаточно тесно. Стояла парочка дерматиновых диванчиков и стульев. В углу лежали подшивки украинских партийных и спортивных газет.
Матрос в робе из серой парусины принес нам чай в оправленных подстаканниками стаканах, сухари и сахар в сахарнице. Мы отведали чайку за ничего не значащими разговорами. Беседы о нашей деятельности во славу Украины отложили на потом, когда аудитория будет шире.
Как я понял, Полковник готов молоть попусту языком по любому поводу, чем утомлял страшно. Поэтому я торжественно вручил ему брошюру «Самостийна Украина», 1900 года написания, принадлежащую перу одного из отцов-основателей украинского сепаратизма Михновского.
Сам я начал лениво пролистывать газеты. Слово «Украина» в республиканской прессе лезло из каждой строчки, тогда как «СССР» от случая к случаю. Украинский пролетариат. Украинский народ. Украинский язык. Этой настырностью данные советские издания не слишком отличались от той самой брошюры Михновского, которую сейчас, прикусив язык, с глубоким интересом изучал Полковник.
– Смотри, эка загнул! «Все москали, ляхи, мадьяры, румыны и жиды – це вороги нашего народу, которые давно угнетают нас. Украина – для украинцев. Субъект неукраинской национальности не может быть при должности в державе украинской». Ловок, черт!
Я посматривал на бравого вояку, пытаясь понять, как он до такой жизни доехал на вороном коне своей судьбы.